Тут же трясу головой, чтобы выкинуть из неё все эти мысли. Я не должна помнить график его дня. Тем более что за год он уже раз двести мог поменяться.

Первый порыв — вернуться за угол и подождать, пока Ярцев уедет. Спрятаться, переждать. Как я делала всегда. Но... собственно говоря, какого чёрта? Я прошла четыре квартала, чтобы купить своё любимое лакомство. И не стану прятаться за углом. Я же не планировала эту встречу. Даже подумать не могла, что мы столкнёмся.

Поэтому, задрав подбородок повыше, я уверенно шагаю в сторону пекарни. Стеклянная дверь открывается, колокольчик звенит, и я вхожу внутрь. Тёплый воздух окутывает меня, пахнет свежей выпечкой, корицей и ванилью. Мой любимый запах.

Но он смешивается с ещё одним запахом, который я никак не могу забыть.

Я вдыхаю его — тот самый, который снился мне год. Который я пыталась вытравить из памяти, но он возвращался снова и снова. Запах Рената.

Я поднимаю глаза. Он стоит у прилавка и о чём-то разговаривает с продавщицей. Она улыбается ему, поправляет волосы. Я вижу это — женщины всегда так делают рядом с ним. Он не замечает. Или делает вид.

Я автоматически окидываю его взглядом и отмечаю, что он на спортивном. Тёмные спортивные штаны, свободные. Белая футболка, которая обтягивает его мышцы, подчёркивая ширину плеч и рельеф груди. Волосы немного влажные, будто он только что из душа. Или с тренировки.

Сердце невольно заходится. Я ругаю себя мысленно: «Не смей, Айлин. Не смей смотреть на него так».

Но я смотрю. И не могу остановиться.

Ярцев оборачивается, будто чувствует мой взгляд. Наши глаза сталкиваются. Я вижу, как напрягается его челюсть, как на секунду замирает его дыхание. Он не ожидал меня увидеть. Как и я.

Я уже готовлюсь выдать дежурное приветствие, вежливое, отстранённое, как положено сводной сестре, которая случайно столкнулась с братом в ночной пекарне. Но Ренат не даёт мне сказать ни слова. Он идёт ко мне. Не торопясь, но с той уверенностью, которая заставляет мои колени слабеть.

— Не один я решил ночью согрешить? — его голос низкий, с лёгкой хрипотцой. Уголки его губ дёргаются в едва заметной усмешке.

Я делаю всё возможное, чтобы не удариться в краску. Потому что я знаю — он говорит о выпечке. А не о том, о чём бы я хотела подумать.

— Ну, если согрешить, то именно так, — я пожимаю плечами. — Булочка с маком — грех, который я готова совершать каждую ночь.

Он усмехается. Я вижу, как его глаза становятся чуть теплее. Всего на градус. Но я замечаю.

— Помню, — говорит он тихо, и его голос становится ниже. — Ты всегда любила их.

Глава 13

Между нами воцаряется неуютная пауза. Потому что я совершенно не понимаю, как на это реагировать. А Ренат, как всегда, смотрит прямо в глаза и не отводит взгляд. Этот его взгляд, который видит меня насквозь, от которого у меня внутри всё переворачивается.

— Вы что-то будете брать? — голос продавщицы вырывает меня из ступора.

Я перевожу взгляд на неё и как будто выхожу из транса.

— Да, простите, — говорю я, чувствуя, как щёки заливает жар. — Мне, пожалуйста, два маковых рулета и круассан с солёной карамелью.

Я подхожу ближе к прилавку, открываю сумку, делаю вид, что долго ищу кошелёк. Пальцы дрожат, ярость на себя за то, что так реагирую. А спину в этот момент прожигает от настойчивого взгляда. Я чувствую его кожей. Он смотрит.

Сердце начинает колотиться как неугомонное. Он уже купил что хотел, может спокойно уходить, но какого-то чёрта стоит и ждёт меня. В голове звенит, что я должна забрать свои сладости, попрощаться и вызвать такси. Или ещё лучше — позвонить Арсению. Сказать, что я соскучилась. Что я хочу его увидеть.

Вот только что делать с глупой надеждой, которая распускает крылья внутри меня?

— Спасибо, — я беру свой бумажный пакет и, развернувшись, иду к выходу.

Ренат идёт следом за мной. Я слышу его шаги, чувствую его присутствие за спиной, и моё сердце начинает буквально вырываться из груди. Он мог бы остаться. Мог бы просто отпустить меня. Но он идёт за мной.

— Как прошёл девичник? — его голос раздаётся за спиной, и я чувствую, как внутри всё сжимается.

Это последняя капля, которая убивает моё желание быть выше всего этого. Да, я слабачка. Но ведь он сам идёт на диалог. Или я просто пытаюсь зацепиться за соломинку, которая тонет? Я не знаю. Я просто не могу уйти молча.

Я останавливаюсь, поворачиваюсь к нему. Ночной ветер треплет волосы, и я чувствую, как холод касается моих щёк.

— Было весело, — я улыбаюсь, пытаясь, чтобы голос звучал легко. — Был даже стриптизёр.

Ярцев слегка кривится. Я вижу, как дёргается его челюсть, как глаза становятся темнее. Это длится всего секунду, но я замечаю.

— Значит, ничего нового, — он склоняет голову набок, прищуривает глаза. В его голосе — лёгкая насмешка.

— Можно подумать, мальчишники проходят иначе, — я улыбаюсь, вкладывая в эту улыбку вызов. — Как там принято? Баня, алкоголь, девочки.

Он усмехается. Коротко, сухо.