Настроение моментально портится. Я чувствую, как внутри разливается разочарование, которое я пытаюсь спрятать.

— Слышал, ты занимаешься фотографией, — Ренат прерывает тишину, выворачивая руль вправо.

Я поворачиваюсь к нему. Сердце снова начинает биться быстрее, но я стараюсь не показывать этого.

— Как-то ты слишком много стал про меня слышать, — бросаю я. — И название гостиницы знаешь, и то, чем я увлекаюсь.

Ренат смотрит на меня своим коронным взглядом — «ты серьёзно?» — и я чувствую, как внутри всё сжимается.

— Лика много болтает, а ты слишком многое себе надумываешь, — говорит он, и в его голосе слышится лёгкая усмешка.

Я молчу. Потому что он прав. Я действительно многое себе надумываю. Каждый его жест, каждый взгляд я пытаюсь расшифровать, искать в нём смысл, которого, возможно, нет.

— Да, — говорю я наконец. — Я фотографирую. Это помогает мне... отключаться. Не думать о лишнем.

— Это хорошо, — он смотрит на дорогу. — Когда есть дело, которое забирает всё внимание.

Я киваю в ответ. А что ещё говорить? Настроение ни к чёрту. Все мои глупые мечты разбиваются об острые камни. И я никак не могу контролировать то, что произношу в следующую секунду.

— Я думала, что Ева будет на девичнике, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — Мне казалось, что они с Ликой подружились.

А смысл делать вид, что в комнате нет слона? Он же мне высказал, что ему не нравится то, что я провожу время с Арсом. Так какого чёрта я не могу спросить его о Еве?

Ренат сильнее стискивает челюсть. Я вижу, как гуляют его желваки.

— Лика не хочет, чтобы мне кто-то сливал, как она проводит время, — отвечает он после паузы. — Думаю, причина в этом.

— А у Евы от тебя нет никаких секретов? — слова срываются с губ.

Да, из меня буквально сочится ревность. И я лезу не в своё дело. Но поделать с этим я совершенно ничего не могу.

— Уверена, что именно это хочешь обсуждать? — Ренат приподнимает вопросительно бровь.

— Просто веду светскую беседу, — я пожимаю плечами, стараясь, чтобы голос звучал легко.

— Всё ещё хреново получается, — его голос сочится сарказмом.

Меня взрывает. Я чувствую, как внутри закипает злость, смешанная с обидой.

— Слушай, останови. Я хочу пройтись.

Ярцев даже не думает о том, чтобы притормаживать.

— Ренат!

— Кое-что так и не поменялось, — его голос становится жёстче. — Расхаживать в таком виде в два часа ночи по городу — не самая лучшая идея.

— А тебя опять что-то не устраивает в моём внешнем виде?! — я повышаю голос. — Мне кажется, мы уже это когда-то проходили.

— И ты ни хера не сделала выводы! — Ренат рычит на меня так, что я буквально застываю на месте.

Весь такой собранный, контролирующий себя Ярцев вдруг взрывается. Я смотрю на него, чувствуя, как воздух застревает в лёгких. Его глаза горят, челюсть сжата, пальцы сжимают руль так, что костяшки белеют.

Это плохо.

Очень сильно плохо, потому что я чувствую какое-то самоудовлетворение в эту самую секунду.

Наконец-то Ренат хоть на секунду, но стал прежним. Выплеснул свои настоящие эмоции.

А ещё... его продолжает злить то, что я не ношу лифчик под одеждой. А это значит... Что кто-то очень хорошо пытается скрыть настоящее отношение ко мне.

Глава 14.

Атмосфера в машине напряжённая. Меня буквально подрывает изнутри. И я не понимаю, какого чёрта я сдерживаюсь, когда внутри всё кипит и требует выхода.

— Это ты обо мне как о сестре печёшься или в каких-то других целях?! — я буквально шиплю ему в лицо.

Слова вылетают раньше, чем я успеваю подумать. Выбираю, конечно, не самый лучший момент. Машина как раз останавливается на красный, и Ренат в эту секунду смотрит прямо на меня.

Я вздёргиваю вопросительно брови, давая понять, что я больше ничего из этого проглатывать не буду. Хватит. С меня хватит его намёков, его притворного безразличия, его игры в холодного братца.

Он смотрит на меня, и я чувствую, как воздух между нами становится плотным.

— В целях твоей безопасности, — рычит он в ответ.

— Тогда не напрягайся, — я смотрю ему прямо в глаза. — Я сама в состоянии о себе позаботиться.

— Я вижу, — он усмехается. — Как всегда, выбираешь самое худшее из предложенного.

Внутри взрывается бомба, которая тикала всё это время. Я чувствую, как адреналин разливается по венам, как слова рвутся наружу, не давая мне остановиться.

— О нет, я стала избирательной, — я выдаю это с такой холодной усмешкой, что сама удивляюсь своему тону. — Больше не беру всё, что под ноги попадается.

В глазах Рената вспыхивает огонь. Я бы даже сказала — опасное пламя. Он смотрит на меня так, будто я только что перешла черту, которую он сам же и нарисовал.