Я вдыхаю. Терпкий парфюм с нотками кожи, горькой смолы и угля смешивается со сладким ароматом роз. На секунду мне кажется, что я плыву. Его жёсткая борода царапает нежную кожу у уголка губ, и по телу пробегает дрожь.

— Вы рано, Лев Константинович, — говорю я, и голос звучит хрипло и предательски низко.

— Так и задумано, — он заводит руки за спину, ловким движением развязывает мой фартук. — Хочу помочь хозяйке на кухне.

Затем он ловко стягивает с шеи верхние лямки фартука. Встряхивает его, и прежде чем я успеваю возразить, накидывает на себя и решительно завязывает узел на пояснице.

На его мощной груди, поверх белоснежной рубашки, розовая ткань смотрится абсурдно и почему-то очень трогательно.

И все в шоке.

Полина стоит, и ее лицо застыло в приторной улыбке. Ботокс не позволяет ей выразить истинное удивление.

У Антона челюсть ползёт вниз, но под моим взглядом он очухивается и сердито поджимает губы. Он поправляет ворот свитера. Он делает так, когда нервничает.

Полина заявляет, пытаясь вернуть контроль над ситуацией:

— Ну что вы… Вы же гость… Хозяйка и сама справится…

— Скучно быть просто гостем, — Таранов приглаживает фартук, не спуская с меня взгляда. — Это отдельное удовольствие — наблюдать за тем, как женщина колдует на кухне и быть… её фамильяром.

Я краснею. Чувствую, как жар заливает шею, поднимается к щекам, к ушам. Не могу отвести взгляда от Таранова. Он смотрит на меня пристально и насмешливо, и я знаю, что он прекрасно видит моё смущение.

Подлец. Даже меня почти убедил, что он правда хочет полюбоваться мной на кухне.

— А я бы предложил для начала, — подаёт угрюмый голос мой бывший муж Антон, — познакомиться, как принято это в приличном обществе.

Таранов переводит взгляд с моего лица на Антона. И его глаза за мгновение меняются. Теплота исчезает, насмешка угасает… остаются только холод, сталь и сканирующая, опасная внимательность.

Как у хищника, который только что заметил добычу. Антошка тут же бледнеет и понимает, что зря открыл рот.

— Ну давай познакомимся, — Таранов скидывает туфли, поддев их носками за пятки.

Он вальяжно шагает к Антону, и каждое его движение плавное, как у зверя, который не торопится и знает, что ему ничего не угрожает.

Он скалится в угрожающей в предупреждающей улыбке.

— Раз такой смелый.

19. Сладенькая Люся

— Антон, — угрюмо представляется мой бывший муж и с вызовом встаёт вплотную к Таранову. — Бывший муж Людмилы.

Он пытается выглядеть внушительно: расправляет плечи, выпячивает грудь, но его кашемировый свитер предательски натягивается на животе. Лысина блестит под светом люстры, крупный нос с горбинкой кажется ещё более тяжёлым от напряжения.

— И сразу нехорошая рифма напрашивается на твоё имя, Антон, — скалится Таранов в широкой улыбке. В голосе слышится ленивое, хищное веселье.

Антон бледнеет. Его губы сжимаются в тонкую линию, кулаки непроизвольно сжимаются. Воздух в прихожей накаляется до предела.

Понимаю: дело пахнет керосином. Таран сейчас явно развлекается, и ради веселья он знакомство с Антоном переведёт в драку. Я же просила Таранова подразнить бывшего мужа, а не избивать.

Но сначала надо избавиться от тяжеленного букета, который я едва могу держать в руках. Розы тянут вниз и пахнут так одуряюще, что у меня кружится голова.

— Я сейчас, — торопливо бормочу я и исчезаю в ванной комнате.

Хватаю ведро, которое стоит под раковиной. Набираю в него холодной воды, подставляю под кран. Вода с шумом бьёт в дно, разлетается каплями по кафелю.

Я с трудом запихиваю в ведро огромный букет, и в этот момент я чувствую резкую, острую боль.

— Ай! — выдыхаю я, отдёргивая руку.

На подушечке указательного пальца, прямо у самого ногтя, торчит маленький, но очень острый шип. Я не заметила его, когда перехватывала букет. Шип вошёл глубоко, почти до кости. Кровь выступает мгновенно. Она собирается в круглую капельку, а потом срывается и бежит по пальцу к ладони.

— Чёрт!

Боль пульсирует, отдаётся в руку, в плечо.

Так! Это отличный повод отвлечь Таранова от Антона. Когда ранена женщина, то мужчине не до драки.

Выхожу.

В прихожей уже почти драка. Антон стоит, сжав кулаки, его лицо пунцовое, на лбу выступил пот. Таранов возвышается над ним, сцепив руки за спиной, и лениво покачивается с пятки на носок. Его глаза горят опасным предвкушением.

Таранов резко поворачивается в мою сторону. Он будто чувствует мою кровь. Его взгляд падает на мой палец, с которого уже течёт капля крови, готовая упасть на пол.

— Людмила, — его голос теряет насмешку, становится низким и серьёзным.

Он делает шаг от Антона, и мой бывший муж с облегчением выдыхает. Я замечаю, как он незаметно пятится в сторону гостиной, дёргает за собой Полину. Она упирается, не сводя взгляда с Таранова. Вот же сучка ботоксная! Ей явно понравился Таранов.

— Я же проверял, — сердито говорит Таранов, подходя ко мне. Его голос рокочет, вибрирует в груди. — Все шипы удалили при мне!