Совсем почувствовал себя хозяином, что ли? Манатки разбрасывает, где хочет, как будто он тут ещё хозяин. Но это не так. Дом при разводе остался мне!

— Да, — он поднимает трубку. — Слушаю, зай.

О как. Я даже поворачиваюсь к нему и делаю большие глаза. Заложить бы его зае с потрохами да рассказать, как он тут трясёт голыми телесами перед бывшей женой.

— Прилетел, да. Всё нормально, — говоря с ней, он смотрит мне в глаза, и я из-за этого чувствую себя странно. — Я хотел тебе позвонить, но с дороги первым делом надо было сходить в душ.

— В душ бывшей жены, — комментирую я, а Федя спешит прикрыть трубку рукой, чтобы до юной жены такая деталь не долетела.

— Я тут занят, — сквозь зубы цедит он, показывая мне своё недовольство. — Позже сам перезвоню. Договорились, пока, — бросив трубку, он одаривает меня пипец каким недовольным взглядом, который на меня, впрочем, не действует. — Что за прикол?

— Ты о чём? — искренне спрашиваю. — Или мне в своём доме нужно ради твоего комфорта тебя же и покрывать? — смеюсь.

— Ничего смешного, — хрустит зубами он, а я не понимаю, откуда вдруг такая смена настроения. — У нас с Лерой и так всё на соплях держится, а тут ещё женский голос на фоне. Ты создаёшь мне проблемы, Оксана.

— Ах вот в чём дело, — понятливо киваю, прижимая к груди пижаму. — Обосрался во втором браке снова ты, а виноваты, как обычно, все вокруг. Что ж, понятно. Люди и правда не меняются…

— Злорадствуешь? — он впивается в меня взглядом, а я всё никак не могу понять, почему он вечно на меня смотрит.

Может, я из салона приехала в испачканной одежде или с размазанной косметикой? Откуда столько внимания?

— Упаси боже, — мотаю головой. — Ты отец моей дочери, Федя. Я не желаю тебе зла.

— Оно видно, — жёстко усмехается он. — Поэтому и прогоняешь?

— Так тебе нечего здесь делать. И вообще, почему ты заявился сюда, зная, что я тебя выставлю за дверь, а зая, если узнает, то обидится? И это при том, что ты сам сказал, у вас там что-то не клеится. Как-то нелогично.

Мои слова производят на него странный эффект: он сначала меня внимательно слушает, а потом, моргнув, резко отводит взгляд и руками спешно проверяет карманы, мол, не забыл ли он ключи и телефон.

— Ира когда дома будет? — Федя резко меняет тему.

— Завтра.

— Тогда я завтра с ней свяжусь. Надеюсь, ты не будешь против, если я буду иногда появляться у тебя на пороге, чтобы провести с ней время? Или это тоже преступление?

Как я понимаю, это он так пытается меня уколоть.

— Не натягивай сову на глобус, — прикрываю ладонью зевок. — Появляйся на здоровье. Но больше не веди себя как хозяин.

Смотрю на него в упор и выдерживаю схватку взглядов. Да-да, Федя, я тебе больше не жена. Привыкай, что мы с тобой теперь на равных.

— Принято, — он лениво кивает. — Последний вопрос, Оксана. Ответишь, и я уйду.

— Дерзай, — сама не знаю, зачем позволяю ему затягивать свой уход.

— Я Ирку не раз спрашивал, а она всё уходила от ответа. У тебя есть кто-то?

— Прости? — мотаю головой, потому что через усталость не понимаю смысла его вопроса.

— Мужик, — нездоровый блеск в его глазах сбивает меня с толку.

— Есть ли у меня мужик? Я… А ты не офигел задавать мне такие вопросы?

— Да просто ответь, вопрос как вопрос, — настаивает он, и видно, как ему горит поскорее услышать ответ.

Ах так.

— Нет, Федь, — делаю к нему шаг. — Нет у меня никого, — и как только на его лице появляется непонятно откуда взявшаяся эмоция облегчения, припечатываю его: — С тех пор как ты ушёл, я поставила на себе крест и все пять лет зарастала пылью. Ты это хотел услышать?

Дорогие, у меня на моем втором аккаунте последняя скидка на бестселлер перед финалом!

104 рублей вместо 189 рублей, только сегодня)

— Не делай преждевременных выводов, — говорит муж после того, как я застаю его с подругой семьи в разгар праздника.

— Ты о полуголой бабе, что на тебе восседала и попеременно уговаривала то на развод, то на секс? — меня пронизывает электрическим током.

Он поправляет воротник рубашки, на котором красуется след помады, приглаживает полы пиджака и говорит:

— Ничего не было, слышишь? Вера просто… — он качает головой, — ну, раскрепощенная она, что поделаешь?

Глава 20.

С тех пор как Федя приехал, я не узнаю свою дочь. Где тот подросток, который как минимум половину времени проводил в плохом настроении?

Сейчас Ира только и делает, что улыбается и рассказывает мне о том, как папа её балует.

Что греха таить, я, конечно, рада. Для меня как для матери важно, что дочь чувствует себя любимой, а её папа проявляет к ней искренний интерес.

И главное, больше нет никаких инцидентов вроде того раза, когда я застала бывшего мужа у себя в спальне голым.

До сих пор не понимаю, чего он добивался и как себе представлял наше «сожительство» при молодой жене? Кстати, о жене… Как так вышло, что молодожёны уже почти целый месяц живут порознь?