Ира говорила, что он планировал у нас остаться, но в случае со мной он где сядет, там и слезет. Духу его здесь больше не будет.

— Ничего, — он смотрит на меня сверху вниз, спокойным таким лицом, как будто нас не разделяют его предательство и годы. — Просто хотел на тебя посмотреть.

— Налюбовался?

— Какая ты злая, — он криво усмехается, но, слава богу, уходит обратно к кровати, на которой лежит его рубашка. Он небрежно ее поднимает и набрасывает на широкие плечи. — Ира говорила, что я хотел тут остаться на время?

— Да, говорила. Но ты здесь не то что не останешься, Корсаков. Ты, когда уйдешь, оставишь в почтовом ящике свои ключи, понял? — потираю затекшую шею. — Это был твой первый и последний фокус.

Надо же, как он мне взял и все настроение испортил своим появлением, козлина. Я думала, наберу себе сейчас ванну, но нет. Сначала придется хорошенько ее сполоснуть, потому что я отвыкла, чтобы ей пользовался кто-то, кроме меня.

У Иры своя ванная комната, а у меня своя.

— Я не ожидал, что прямо так тебя разозлю.

— А чего ты ожидал? — меня подбрасывает над землей от злости. — Что я обрадуюсь твоему приезду? Прыгну на тебя с распростертыми объятиями? Как в твоем уме должна была пройти наша встреча, при условии, что я после работы уставшая вусмерть, а ты у меня по спальне шастаешь в чем мать родила? Тебе повезло, что у меня в руках не было чего потяжелее…

— Ударила бы? — и снова на лице ухмылка, как у пацана.

— Прибила.

Он запрокидывает голову к потолку, и пока застегивает пуговицы на шее, смеется, сверкая красивой белозубой улыбкой.

Вот же черт. Жизнь с молодухой не высосала из него жизненных соков. Впрочем, я никогда не желала ему зла. Наоборот, пусть живет себе припеваючи и главное не трогает меня.

Но сохранился он, гад, хорошо.

— Свободен, Федь, — показываю на дверь, когда он перестает смеяться.

— Мне с тобой никак не договориться? — уже серьезнее спрашивает он. — Я бы хотел проводить с Ирой больше времени, и, как ты понимаешь, делать это под одной крышей было бы проще.

— Почему же не понимаю? Понимаю. Но мой ответ по-прежнему нет, и я не передумаю. Вообще, тебе не кажется это странным?

— Что именно?

Я вскидываю бровь.

— Напрашиваться пожить у бывшей жены? — смотрю на него в упор. — И это после того как ты романтично уезжал в закат с новой любовью, перед этим вылив на меня ушат дерьма? Не подумай, я не держу зла. Да что там, я о тебе вообще не думаю, — снова потираю рукой затекшую шею. — Просто дуру из себя сделать я не позволю, и пускать тебя сюда жить по старой памяти не стану ни при каких условиях. Даже если Ира будет меня умолять. Все ясно?

Выслушав меня, он недовольно вздыхает, и тут я узнаю в нем бывшего мужа.

— Я после долгой дороги, с чемоданом.

Он, видимо, пытается увеличить свои шансы на мое согласие.

— Хоть с десятью, это вообще не мои проблемы, — отмахиваюсь и прохожу мимо него к шкафу.

Как только он уйдет, я приму душ, переоденусь и наконец отдохну как следует.

— Еще кое-что, — его взгляд буквально прижимает меня к месту, я чувствую его спиной, — я рассчитывал, что между нами выровняются отношения. Но вижу, ты против этого. Почему?

Дорогие!

Сегодня вы можете приобрести мою книгу в прокат за 🔥50% от стоимости!🔥

Читать тут:

— Я решил, что мне нужен развод и свобода от этого брака еще несколько месяцев назад.

— Погоди, стой, Рома. То есть, — ловлю кончиком языка сбегающие по губам горячие слезы, — то есть ты несколько месяцев только делал вид, что у нас все хорошо, а сам хотел…

— Развода. Да. Но не хотел, чтобы ты расстраивалась и поэтому тянул.

— Кто она?

— Не понимаю вопроса, — муж на мою провокацию никак не реагирует.

— Я спрашиваю, кто она, Рома. Разве так тяжело ответить? Ты не сможешь вечно скрывать от меня личность той, что ждет тебя за воротами нашего брака.

— Ты права. Шило в мешке не утаишь, — рассуждает он и замолкает.

— И?

— Этого шила нет. Я ухожу не к кому-то, Амалия, хотя понимаю, что в такое легче поверить. Я ухожу от тебя, — делает акцент на последних словах он. — И только не унижайся, спрашивая меня, почему.

Читать тут:

Глава 19.

— По кочану, Корсаков, — снимаю туфли и издаю шумный стон облегчения, когда горячие стопы касаются прохладного пола. — По ко-ча-ну…

Хочется добавить, что в гробу я видела, как мы налаживаем отношения. Глаза бы его не видели, вот честно. Свалился на мою голову, ещё и из дома никак не вытравить.

— Зараза ты, Оксанка, — комментирует он, и я не понимаю, недоволен он либо пытается заигрывать.

Тон у него что-то какой-то странный. И вкупе с его появлением здесь с чемоданами мне всё это очень не нравится.

Ищу в шкафу пижаму, показывая ему, что разговор окончен, и слышу, как вибрирует его телефон, который он чуть не забыл на моей кровати.