И ведь это ещё не конец его поездки, Федя останется здесь до выпускного Иры, а это ещё два месяца.

Не моё это дело, конечно, но всё это странно. Что-то тут не клеится, а спрашивать Федю об этом в лоб я и не подумаю, а то у меня ощущение, что он только и ждёт, когда я пойду с ним на контакт.

Пока наше с ним общение умещается в «привет-пока», и меня это более чем устраивает.

Вечером, после нескольких часов, проведённых с отцом после школы, Ира влетает в прихожую с грохотом, и, что удивительно, одна. Хотя её всегда провожает отец.

— Мам, я дома!

— Вижу, — выхожу из кухни, вытирая руки о полотенце, и машинально смотрю ей за спину. Точно пришла одна.

— А папа где? — спрашиваю как можно небрежнее, чтобы она ничего себе не надумала.

— В машине остался, — Ира стягивает кроссовки, даже не расшнуровывая. — Он по телефону ругается.

Сначала я машинально киваю, но потом любопытство берёт верх.

— Ругается?

У него, конечно, тяжёлый характер, но прямо ругаться… Такое с ним бывает редко, он скорее дипломат, чем скандалист.

— Да, — слишком радостно отвечает дочь, но видно, что старается держать себя в руках. — С женой!

Теперь понятно, что вызвало в ней такую бурю эмоций. Она так и не подружилась с мачехой, несмотря на попытки с той стороны. Я никому палки в колёса не вставляла и молчала, пока Федя пытался слепить из своей жены и Иры подружек.

У него не получилось, что неудивительно, потому что Ира с детства сама себе на уме.

— Ага, — дочь буднично пожимает плечами. — Сказал, чтобы я шла домой одна, он сейчас не может. Мам, а что на ужин? Я умираю, есть хочу.

— Котлеты. Иди мой руки.

Она убегает в ванную, а я стою посреди прихожей и пытаюсь понять, что я сейчас чувствую.

Удивление? Да. Любопытство? Ну, допустим. Злорадство?..

Нет.

Есть опасение, потому что я не хочу, чтобы проблемы личной жизни Феди вдруг коснулись нас с Ирой. При возможности скажу ему, чтобы свои семейные разборки больше при ней не устраивал. Это некрасиво, и ей точно не нужно знать внутреннюю кухню второго брака её папы.

За ужином Ира уплетает котлеты с таким аппетитом, будто её неделю не кормили, и всё болтает о школе и друзьях без остановки. Я слушаю вполуха, киваю, а сама всё думаю про Федю, и мне это не нравится.

Поэтому я и предпочитаю жить в среде, полностью изолированной от воспоминаний о прошлой жизни. Ничего хорошего в том, чтобы копаться в браке, который закончила разводом, — нет.

А он, зараза, своим появлением портит мою ладно выстроенную жизнь.

— …а Лера вообще папе постоянно названивает, — вдруг говорит Ира, накалывая на вилку маринованный огурец. — Прям постоянно, мам. Каждые пять минут, как больная. Он ей говорит, что занят и что перезвонит, — ноль эмоций. Она тупо его доканывает звонками.

— В смысле названивает? Они муж и жена, у них точно есть общие дела, вот она Феде и звонит. Ничего такого я в этом не вижу, — отвечаю честно.

— Нет, она прямо звонит и звонит. Мы с ним в кафе сидели в субботу — она звонила раз десять, наверное. Папа сначала отвечал, говорил «я перезвоню», а потом просто сбрасывал. И сегодня, пока мы ехали, она опять позвонила. А папа случайно поднял, — Ира хихикает, — думал, это по работе. А там она, и как начала орать прямо в трубку!

— Прям орать? — переспрашиваю осторожно, потому что мне тяжело представить, что Федя позволяет на себя кричать.

— Ага. Прям на весь салон было слышно. Но она так орала, что её слов было не разобрать почти…

— Ир… — жестом призываю дочь остановиться. — Это не наше с тобой дело.

Не хочу, чтобы моя дочь окуналась в злорадство. Даже если ей не нравится её мачеха, это не отменяет того факта, что её папа женат. И ей это нужно принять. Точка.

— Да ладно, мам, мне всё равно, — она отмахивается, но я-то вижу, что не всё равно. — Но было смешно, когда папа на неё матом рявкнул, прежде чем отключиться.

Я только открываю рот, чтобы сказать дочери пару ласковых, потому что смеяться тут не над чем, как в дверь звонят.

Ира срывается со стула раньше, чем я успеваю встать. Что происходит?

— Это папа! — кричит она уже из прихожей, и я слышу, как щёлкает замок. — Пап, привет! А мы ужинаем! Мама сделала котлеты. Мам, можно папа с нами поужинает?

Хорошо, что никто из них не видит, как я закатываю глаза и, точно так же как Федя припечатывал матом жену, тоже ругаюсь себе под нос.

— Нет, пап, проходи! Мама не откажет! — уговаривает его Ира. — Мам, правда?

— Правда, — на этом моменте я как раз выхожу в прихожую. — Привет, Федь. Оставайся, я правда нажарила котлет на целую армию, мы сами не съедим.

Вру. Но делаю это ради Иры, ведь она явно наслаждается компанией отца. И поскольку компания эта будет не такой уж долгой, я не против, чтобы один-два вечера потерпеть.