— Ну и хорошо, — Ари, схватив Дагена за руку, развернул вправо. — Не скучай, Белла. Если что — приходи в гости.

— Угу, — я закивала, прекрасно зная, что не покину дом дяди Эвана.

К слову, они тоже уже давно поняли, что я по гостям не ходок, но всё равно проявляли уважение и настойчиво звали.

Глава 11

Я смотрела им в спину и заставляла себя дышать.

Кирроси Шибу!

Гад!

Он же знал, как это сложно для меня. Видел, с каким трудом я начинала всё заново.

Гонки на Лире!

Да, именно туда я направлялась с Цереры. Прошла ад отборочных этапов, завоевала себе право называться гонщицей. Взяла в руки заветную карту со своим именем. С фото! Выдали и носитель, на котором были результаты всех моих заездов. Меня внесли в базу.

И все замечательно, такое будущее впереди.

Но...

Единственной моей ошибкой было остаться ещё на одну ночь на Скорвисе... Ещё на одну страшную ночь.

Меня резко затрясло. Тело пробило липким потом. В ушах гул.

Я качнулась и упала вперёд, уперлась лбом в холодный пол платформы.

Не помогло. В ушах загудело сильнее. Мне казалось, что я слышу шаги. Что кто-то приближается. Дыхание над моим ухом. Тяжелое, прерывистое. Похотливое.

В глазах потемнело. Тело сковало параличом.

Кто-то шёл... глухо стучали каблуки по металлу. Смех. Мужские голоса.

Я уже ничего не видела. Только тьма. Пространство плыло.

Руки на моей талии, пальцы, что пробираются через резинку штанов, стягивают их. Мокрые шершавые ладони на моих обнажённых бёдрах.

Я открывала рот, силясь закричать, но ничего не выходило. Мне насильно раздвигали ноги, и я ничего не могла с этим поделать.

Трясло. Больно.

Хлопок по щеке. Сильный. Снова удар. Боль. Нестерпимая.

Вода. Кто-то заливал её мне в рот. Закашлявшись, почувствовала, как спасительно ускользает сознание.

И тишина... Мир померк...

... — Нум, зятёк, да объясни уже, что с ней... — голос дяди.

Я уловила в нём страх.

— Она просто упала на платформе. У меня на глазах, — а это взволновано тараторил дядя Отан. — Парень, её так скрутило. Лицо побелело. Смотрит на тебя, а в глазах пустота. Понимаешь? Пустота... Да я никогда подобного не видел. Что с девочкой?

— Ничего непоправимого, — плечо обожгла боль. Видимо Нум принялся за мое лечение. — А до этого что-нибудь странное было? Свет яркий или звуки?

— Да какой свет, Нум? День, звезда ярко светит в небе. А звуки... — дядя замолчал.

— Парнишки только мимо проходили, да поздоровались. Они к Кирру на корабль. Там и мой младший уже с утра, — пришёл ему на помощь дядя Отан.

— Да, были Ари, Риме и Даген, — пробормотала, удивляясь, что горло саднит. — Керема не видела. — добавила, вспомнив о младшем сыне нашего механика.

Открыв глаза, уставилась на Нума. Тот смотрел на меня не мигая.

— Как Лиля? — задала самый дурацкий вопрос, внезапно вспомнив, что давно не видела младшую кузину.

— Ну, моя жена, понятное дело, в порядке. Тебя что ли замуж выдать... — протянул он язвительно.

— За моего Керема! — тут же нашёлся дядя Отан. — А что? Такая сноха на вес золота. Соглашайся, Белла, мой парень на тебя заглядывается.

— Окружили, — простонала я. — У меня разболелась голова, только и всего. Давление упало...

— Ну кого ты обманываешь? — рядом с Нумом появился и дядя Эван. — Мы тут все дурные и слепые. Ночью кто по дому тенью ходит? У кого бессонница? И что, я не видел, как у людей давление падает? Они, племянница, при этом свежих мертвяков не напоминают. А ты — ну прямо один в один.

— Ну спасибо, — зажмурившись, снова открыла глаза. — Я живее всех живых. За Керема не пойду, пожалейте сына, дядя Отан. Нум, хватит меня лечить невесть от чего. Выписывай новые лекарства и разойдёмся. У меня там ещё жёлтых нет и синих. А так — почти радуга!

— Всё, зять. Вот теперь я точно умываю руки. Делайте что хотите, а я буду молчать, — подняв руки, дядя Эван отошёл от медкапсулы.

Осмотревшись, я сообразила, что меня просто занесли на «Варьяр» и вызвали Нума. Хотя он порой подменял фельдшера в космопорту, так что вполне мог находиться здесь.

— На всё добро, Эван? — деловито уточнил орш.

Зять сейчас выглядел весьма недобро.

— Вы о чём? — премило уточнила.

— Лежи, болезная, и голоса не подавай, — припечатал он меня.

А я что? Ничего.

Попробовала сесть — не вышло.

В мышцах такая слабость, словно я две смены подряд металлические болванки на руках таскала.

Но я же упрямая: повернулась на бок, попробовала приподняться на локтях...

— На всё, Нум. Она вся в отца. Мой брат таким же был. Упёртый, непримиримый. Я год за ним ходил и пытался доказать, что кашель — это не просто пыль в горло попала. Но он так и умер, никого не слушая.

Снова махнув на меня рукой, дядя Эван просто вышел из медицинского отсека.

За ним следом и дядя Отан, оставляя меня с Нумом вдвоём.