— Я всегда думал, что Астра упёртая. Знаешь, Белла, была у твоей сестры преотвратная привычка доползать в мой отсек в полумёртвом состоянии. Она у меня вот прямо здесь и в кому впадала, и кровью истекала. Невозможная женщина. Но ты... — он что-то щёлкнул над головой и снял с моей руки манжету, которую я и не заметила. — Ты, Белладонна Войнич, её переплюнула во всём. Та хотя бы признаётся, что при смерти. А ты — нет. Улыбаешься. Всё хорошо. Отлично. Живём дальше. В общем, сама виновата.

Приподняв бровь, я откинулась на спину и притворилась послушной пациенткой. Но слова дяди обидели. Папа и правда был очень жёстким. Всегда учил меня быть самостоятельной и ни на кого не надеяться.

Всё должна делать сама и никак иначе.

Просить помочь и перекладывать проблему на чужие плечи — позорно.

Жаловаться на болезнь и плохое состояние — не дело.

В чём-то Нум был прав, но я уже в том возрасте, когда себя не перекроишь.

— Я всё понимаю, правда. Ты лучше за Кирром присмотри. Ему там такой бред в голову пришёл. А я справлюсь со своей бедой. Завтра пойду записываться на курсы пилотов.

— Да я провожу медобследование набранных кандидатов на обучение. — Он навис надо мной и ухмыльнулся. — Я тебя не пропущу. Какой пилот, когда тебя на ровном месте наизнанку выворачивает и паралич разбивает, когда ложные ощущения слуховые и, наверняка, тактильные? М?

— Ну ты и гад! — фыркнула на него. — Тогда в инженеры подамся. М?

Передразнила его.

— Подайся, — он кивнул и отошёл от капсулы. — Полежи пока, не полегчает. Я тебе ввел несколько лекарственных компонентов. Там ещё один в медпистолете остался. Это от меня лично. Ты уж извини, Белла, но порой приходится действовать грубо и подло. Но всё тебе во благо.

— Это ты к чему? — я снова попыталась сесть, но, казалось, мне становилось только хуже. — Нум, ты куда? Нум!

Ушёл.

Я лежала и слушала, как стучат каблуки его ботинок по металлическому полу.

Глава 12

И как это понимать? Я беспомощно смотрела в потолок.

Да, уже сообразила, что немного перегнула со своей «видимой беспечностью». Но как мне было себя вести? Бегать после каждого кошмара в слезах и ждать, пока меня, несчастную, пожалеют?

Да, у меня случались почти реальные видения — и слуховые, и тактильные... да по-разному бывало.

Но кто такое рассказывает?

Я перед собой боялась до конца быть откровенной. Предпочитала думать, что всё время в рабстве лежала избитая и ничего не помню.

Иначе можно было сойти с ума.

Так в чём моя вина? Что не осложняю своей болью жизнь другим? Не лезу на шею мужчинам семьи, прося побеспокоиться обо мне, сирой и убогой?

Справлюсь! Сама справлюсь со всем.

Одна!

Как раньше всё разгребала руками, так и сейчас. Просто нужно чуть больше времени. Привыкнуть к хорошему и забыть плохое.

Выдохнув, прикрыла глаза.

Лучше мне не становилось, и это настораживало. Нужно было сползать с медкапсулы и выбираться из корабля. Ремонт-то закончен.

Снова попробовала повернуться на бок, но не выходило.

— Да чтоб тебя! — рявкнула зло.

— Беспомощность, Белла? — раздалось от двери.

Занимаясь самокопанием, я и не заметила, что уже не одна.

— Кирр, напугал, — откинувшись на спину, выпустила воздух из лёгких. — А что ты здесь делаешь? Вроде ребята к тебе на клипер пошли. Выслушивать твою бредовую идею.

Смешок. Он словно нарочно медленно прошёл до капсулы и, опершись плечом о держатель для систем, как-то уж слишком откровенно осмотрел меня.

— Хватит таращиться, лучше помоги, — мне стало неуютно.

— У-у-у, несговорчивая лапушка и такие слова знает. Помоги?! — он сжал губы и закивал с таким видом, словно великую тайну для себя открыл.

Показушник.

— Прекрати, — простонала зло. — Где Нум? Мне почему-то не становится лучше.

— А и не станет, Белла, — потянувшись, Кирр взял в руки оставленный медпистолет, проверил, есть ли там капсула. — Не станет, пока ты сама не пожелаешь этого. А ты трусливо прячешь голову в песок. Сбегаешь. Как забавно вышло, не находишь? Великая Белладонна, на которую ровнялись все сёстры Войнич, оказалась трусихой.

В груди что-то сдавило и заныло.

Как-то от него я не была готова это слышать. Отвернув голову, уставилась на противоположную стену.

— Что, лапушка моя, и сказать нечего?

— Уйди, — шепнула. — И никогда больше ко мне не приближайся.

— Что и следовало ожидать, — его ничуть не проняло. — Чуть слово не по-твоему и в кусты.

— Убирайся, Кирр! — внезапно вскрикнула и сама испугалась своих эмоций, меня несло, я пыталась сдержаться, но проиграла сама себе. — Убирайся! Ты ничего не знаешь. И даже не догадываешься, холёный, всеми любимый и оберегаемый братец. Это не трусость... я просто не хочу сойти с ума. Я жить хочу! Жить как все! Дышать! На свет смотреть без боли! Я хочу сама решать, кто будет рядом со мной, кто коснётся меня... Так что убирайся! — я рывком повернулась на бок и снова попыталась хотя бы сесть.