— Я никому не рассказала, где мы были и что с нами случилось, как ты просил, — шепчу на ухо. — Потом вместе решим, что со всем этим делать. Твой папа не приходил. Позвони ему сам. Здесь можно попросить телефон у медсестры или у врача.

Артур снова сжимает мою ладонь.

Я думаю, пока достаточно. Вываливать на Артура про Юлю, допрос полицейского, многочисленные вопросы всех знакомых — не нужно. Самое главное я ему передала. А завтра утром приду навестить его. Я подружилась тут со всеми медсестрами, думаю, меня пустят.

Отпускаю ладонь Градова и отхожу к своей кровати, чтобы поднять с пола сумку. Врачи снова становятся возле него в круг, закрывая меня от взора Артура. Я больше не задерживаюсь в реанимации. С чистым сердцем и легкой душой следую за медсестрой в отделение гастроэнтерологии. Стараюсь запомнить путь через длинные коридоры, чтобы завтра прийти навестить Градова.

Медсестра показывает мне мою кровать в женской палате на четыре человека. В соседях — женщины раза в три старше меня. Они встречают меня улыбками, и я радостно улыбаюсь им в ответ. Я так счастлива, что готова обнять весь мир.

Разложив вещи и расположившись на кровати, я беру телефон, оставленный мне Юлиной мамой. Она ничего из него не удалила — смартфон полон ее личных фотографий, сообщений и контактов в записной книжке. Я, конечно же, не смотрю их. Здесь есть Юлин номер, записанный «Доченька». Других нужных мне номеров, естественно, нет. А именно — телефонов Киры, Ромы, моих однокурсников и коллег с работы.

Я размышляю, звонить ли Юле, чтобы сообщить радостную новость. Я должна. Но почему-то палец не поднимается нажать кнопку вызова.

Глава 7. Вип-пациент

На следующий день Юля сама узнает о том, что Артур очнулся. Она приезжает его навестить, вот только ее больше не пускают. Тогда она приходит ко мне в палату. Первым делом она вываливает на меня радостную весть о том, что Артур в сознании. Мне приходится изобразить радость и удивление. Я так и не позвонила подруге, чтобы сообщить о том, что Градов пришел в сознание.

— Вот только меня к нему не пустили, — жалуется, садясь на стул возле моей кровати. — Интересно, почему?

Я сажусь поудобнее, подкладываю между стеной и своей спиной подушку.

— Я не знаю. Может, какие-то процедуры делают. Или Артур спит.

— Нет, они сказали, что вход в реанимацию только для ближайших родственников.

Меня саму это удивляет. Раньше же Юлю пропускали. А впрочем, ТОЛЬКО Юлю и пропускали. Киру с Ромой в реанимацию к нам не пустили, других друзей тоже. Кира и Рома приедут сегодня ко мне в больницу, и это будет наша первая встреча после ночи в клубе.

— Наверное, сегодня работает строгая смена.

— Нет, та же медсестра, что была, когда я приходила два дня назад.

— Тогда не знаю, в чем дело. Артур остается в тяжелом состоянии. Скорее всего, посетители сейчас будут плохо на него влиять.

Юля недовольно молчит несколько секунд. Ее лицо без косметики, глаза красные. Она продолжает плакать. Вот и сейчас, глядя в сторону, смахивает с уголков глаз слезинки.

— Эй, ты чего, — глажу Юлю по коленке в джинсах. — Все же хорошо. Артур пришел в сознание.

— Я не знаю… Все это… — подруга взмахивает руками. — Все это слишком.

— Все будет хорошо.

Нам тяжело разговаривать друг с другом. Теперь между нами стоит Артур, и мы обе это чувствуем. Но я благодарна Юле за то, что она не задает мне вопросов в лоб: «Ты спала с Артуром?», «Ты любишь Артура?». Мне кажется, Юля не спрашивает, потому что сама боится услышать от меня честные ответы. Нам обеим проще делать вид, будто между мной и Градовым ничего не произошло. Будто Артур не выбежал за мной из машины, когда находился там с Юлей.

Вот только неловкость и недосказанность душат нас обеих. Попытки делать вид, будто мы лучшие подруги как прежде, будто между нами не пробежала черная кошка, слишком нелепые. Но и обрубить общение, дружбу мы не можем.

Мое сердце истекает кровью. Теряя Юлю, я теряю часть себя. Вдвойне больно, что это происходит из-за парня. Юля была рядом со мной все девятнадцать лет моей жизни. А с Артуром я знакома полгода, из которых общалась с ним только последние три недели.

Я беру Юлю за руку и сжимаю ее ладонь. Она сжимает мою в ответ. Смотрит на меня со слезами в глазах.

— Я очень рада, что вы оба живы и вернулись, — шепчет мне дрожащими губами.

— А я очень рада снова тебя видеть, Юль, снова с тобой разговаривать. Я думала, что больше никогда тебя не увижу.

Юля начинает плакать сильнее, ее плечи в шелковой кофточке розового цвета трясутся. Я тяну ее за руку, чтобы она пересела ко мне на кровать, и мы обнимаемся. Я стараюсь не вспоминать подвал, но от мысли о том, что мы с Артуром первые, кто спаслись оттуда, шевелятся волосы на затылке. Все, кто находился в подвале до нас, все, кто снимались в порно для извращенца, в итоге погибли, когда он перестал заказывать новые видео. И мы тоже должны были погибнуть.