— Теть Вер, давайте подождём, когда Артур очнется. Местные неврологи уверены, что он придет в себя. У Артура папа депутат…

— Ну и где этот депутат? — перебивает меня, зло рявкнув. — Где он? Я только и слышу от Юли: «У Артура папа депутат!». Ну и где этот депутат? Его сына три недели не было, а депутат даже не почесался! Он хоть пришел сюда его навестить? Или он до сих пор не знает, что его сын в коме?

— К Артуру никто не приходил.

Тетя Вера фыркает.

Я тоже в шоке от отца Артура. Нет, я все понимаю, у них с сыном не близкие отношения, разные политические взгляды, они не живут вместе и все такое. Но за три недели ни разу не попытаться связаться со своим сыном? Ему что, настолько наплевать на Артура? У меня такое в голове не укладывается.

— Артур говорил, что его папа уезжал на две недели. По идее он только неделю как вернулся. А у друзей Артура нет номера его отца. Они ездили к нему домой, но никто не открыл.

— Я все это знаю. И все это очень-очень странно. — Тетя Вера вздыхает. — Ладно, деточка, мы поехали. — Она залезает в сумку и достает из нее телефон вместе с зарядным устройством. — Это тебе, чтобы ты могла звонить. — Кладет на мою тумбочку. — Это мой старый телефон, но он работает. Только батарея быстро садится. Я купила для тебя новую сим-карту. Пиши и звони нам.

— Хорошо, тетя Вера. — Расплываюсь в улыбке. — Спасибо вам большое.

Тетя Вера целует меня несколько раз в макушку. Развернувшись к выходу, она на мгновение замирает и смотрит на Артура. Затем трогается с места и выходит из палаты реанимации.

Глава 6. Все хорошо

Артур приходит в себя.

Это происходит в тот момент, когда меня готовятся перевести в отделение гастроэнтерологии. Меня отключили от всех аппаратов и капельниц, я переоделась в удобный спортивный костюм, который привезла Юля, пришла медсестра из отделения, чтобы сопроводить меня.

Как вдруг Артур открывает глаза и издает стон.

Возле него все тут же начинают суетиться. Прибегают реаниматологи, неврологи, медсестры. Про меня все моментально забывают, чему я рада. Я не готова уйти из реанимации в такой момент. Я стою у своей больничной койки и стараюсь не отсвечивать, пока все занимаются Артуром. Водят предметами у него перед глазами, чтобы проследить за взглядом, стучат молоточками по ногам и рукам, задают вопросы.

— Как вас зовут? — спрашивает реаниматолог.

Я вцепилась в простынь на своей кровати и не дышу, ожидая ответа. Из обрывков разговоров врачей по поводу Артура я поняла следующее: у него достаточно ощутимая черепно-мозговая травма, но прогноз хороший. Артуру делали МРТ головы и сказали, что жизненно важные участки мозга не пострадали. То есть, память, речь и двигательные возможности должны быть в порядке.

Но все равно в ожидании ответа Артура мое сердце колотится как ненормальное.

— Вы помните, как вас зовут? — повторяет реаниматолог.

— А… ртур.

Он едва слышно выдыхает, и я зажимаю рот рукой, чтобы подавить плач.

— Какое у вас последнее воспоминание?

Я снова напрягаюсь всем телом. Артур молчит долго. Или мне так кажется, потому что секунды превратились в бесконечность.

— А… вария, — наконец едва слышно произносит.

— Да, все верно. Вы попали в сильное ДТП. Вы находитесь в больнице.

Я выдыхаю с облегчением и смахиваю слезы с щек. Как минимум, с памятью у Артура все в порядке.

— Влада, — хрипло говорит Артур. Он дергается так сильно, как будто пытается встать, но врачи удерживают его. — Влада, — повторяет.

— Я здесь! — подскакиваю к нему. Врачи тут же расходятся, чтобы пропустить меня к Градову. — Я здесь, Артур.

Я беру его теплую ладонь, сжимаю. Артур смотрит на меня своими ясными голубыми глазами. А я не могу перестать плакать. Слезы злят меня, потому что из-за них образ Градова расплывается.

— Все хорошо, Артур. С нами все хорошо. Мы в безопасности.

Я не могу сказать при врачах больше. Но Артур должен понять смысл моих слов. Он не потерял память. Он все помнит. Аварию, подвал, Клоунов. Я держу его руку в своей и… чувствую, как Артур сжимает мою в ответ. Он улыбается. Если это можно назвать улыбкой. Через кислородную маску на лице Градова я вижу, уголки его губ поднимаются вверх буквально на несколько миллиметров. Но я научилась понимать Артура без слов. Я научилась чувствовать его эмоции, настроение.

Артур рад. Он понимает, что все закончилось.

— Меня переводят в другое отделение, потому что я пошла на поправку. Возможно, через пару дней меня выпишут.

— Да, нам пора уходить, — вставляет медсестра из гастроэнтерологии. Она все это время решала какие-то свои дела в телефоне, ей было не до нас. Но я все равно благодарна медсестре за то, что она не потащила меня с собой, когда Артур пришел в сознание.

Артур закрывает и открывает глаза, что означает: «Да, хорошо».

Я склоняюсь к нему и целую в щеку. Задерживаюсь на ней губами на пару секунд. Артур сильнее сжимает мою руку.