Я несколько секунд думаю, как ответить на вопрос. Имя Борисов Артемий Юрьевич ни о чем мне не говорит. Я не знаю человека с таким именем. Наверное, это кто-то из Клоунов или, может, их Главный. В общем, в любом случае преступник.

А вряд ли кто-то из той группировки будет писать заявление в полицию на нас с Артуром из-за угона их автомобиля.

— Эта машина числится в списке угнанных? Ее разыскивают?

— Нет.

— Ну, значит, не угнали.

— Девушка, вы можете нормально отвечать на мои вопросы? — повышает голос. — Вообще-то из-за вас возбуждены два уголовных дела!

— Какие?

— Одно о вашем исчезновении, а второе о дорожно-транспортном происшествии.

— Дело об исчезновении можете закрывать, как видите, мы нашлись. А по второму уголовному делу задавайте вопросу водителю машины, — указываю рукой на Артура в коме. — Я сидела на пассажирском сидении.

Может, я не права, что перевожу стрелки на Артура, но я правда не знаю, как лучше отвечать, чтобы не навредить самим себе. Когда Градов велел мне не говорить полицейским ни слова, возможно, он имел в голове какой-то план действий, о котором не успел мне поведать.

Полицейский переминается с ноги на ногу. Его не устроили мои ответы. Он хочет сказать что-то еще, но мне на помощь приходит медсестра.

— Мне нужно ввести девушке препарат, и у нас время обеда.

— А с этим когда можно будет побеседовать? — показывает пальцем на Артура.

— Когда он выйдет из комы.

— Ясно… — полицейский бросает на меня последний подозрительный взгляд, будто говорит им: «Я знаю: ты что-то скрываешь!». А затем разворачивается и уходит, шелестя бахилами по полу.

Медсестра вводит мне что-то в вену через катетер. Я не спрашиваю, что это за препарат и для чего. Все равно эта информация ни о чем мне не скажет. К тому же я так вымотана коротким допросом полицейского, что снова хочу спать.

— Сейчас покормим вас через зонд, — поясняет медсестра. Моя рука инстинктивно тянется к трубкам в носу. — Если все будет хорошо, к вечеру отключим вас от зонда, чтобы вы смогли принимать пищу самостоятельно. Это куриный суп пюре.

Медсестра вставляет емкость с супом в один из аппаратов, к которым я подключена. Через несколько секунд я чувствую, как мне в желудок начинает поступать пища. Это странные ощущения. Ты не жуешь и не глотаешь, а твой желудок все равно наполняется едой.

Медсестра отходит от меня к Артуру, а я закрываю глаза, чувствуя себя ужасно вымотанной. К Градову сегодня приходили неврологи, они переговаривались с реаниматологом. Из обрывков разговоров я услышала, что у Артура есть шанс на жизнь. Я держусь за эту короткую информацию как утопающий за соломинку. Потому что просто не представляю, что будет, если Артур не очнется. Мне кажется, моя жизнь оборвется вместе с его жизнью.

После того, как мой желудок наполняется супом, я медленно погружаюсь в сон. Мне только и хочется, что спать, спать, спать. Я вздрагиваю от шелеста, похожего на звук бахил. Врачи и медсестры ходят по палате в бесшумных кроксах, поэтому по одному этому шелестению можно определить, что в палату вошел посторонний человек.

Я слегка приоткрываю глаза, и у меня моментально весь воздух из легких выбивает. В палату вошла Юля. С красным от слез лицом. На ней одноразовый халат и одноразовая шапочка, как у всех посетителей.

— Где они? — спрашивает Юля тихо у медсестры.

— Вон там, — указывает она на меня и Градова.

Подруга бросает на нас быстрый взгляд и устремляется… к Артуру. Я не знаю, заметила ли Юля, что мои глаза были слегка открыты. Но она подходит первым делом к Градову. Я поворачиваю голову, подруга стоит ко мне спиной и не видит, что я смотрю на них.

Юля, плача, склоняется над Артуром. Она обнимает его и целует лицо, голову. Ее плечи трясутся от рыданий. Подруга целует каждый открытый сантиметр кожи на лице Градова.

Я каменею от этой картины. Мне словно обух по голове прилетел. А в груди моментально такая боль разрастается, словно в нее вонзили острый кинжал.

— Артур… Любимый… — приговаривает Юля. — Пожалуйста, Артур, живи. Я умоляю тебя. Любимый…

Нет, это не обух по голове. Это всего лишь возвращение в реальность, где Артур — парень моей лучшей подруги.

Глава 4. Разговор

— Юля, — слабо зову подругу через несколько минут ее рыданий над Артуром.

Мне невыносимо на это смотреть. Осознавать тот факт, что Артур принадлежит не мне, а другой девушке, мучительно больно. Вдвойне больнее от того, что эта девушка — моя лучшая подруга, ставшая мне почти сестрой. Что бы ни произошло между мной и Градовым, какие бы слова он мне ни говорил, а он не расстался с Юлей. И сейчас мы вернулись в нашу прежнюю жизнь, где он — парень моей лучшей подруги, а мы с ним почти не общаемся.

Юля оборачивается ко мне. Смотрит на меня секунду, вытирает слезы с лица.

— Влада… — делает ко мне шаг.

Кажется, она хочет обнять меня, но в последнюю секунду передумывает. Стоит в нерешительности, мнется.

— Я очень рада видеть тебя, Юль, — мой голос слегка надламывается. Я не хочу испортить все слезами, поэтому держусь из последних сих.