Сегодня скидка 20% на мою подписку "Не бывший".

С Яном Вороновым меня связывает только короткий курортный роман и общий сын, который родился после совместной поездки на море. Ян исправно платит алименты и не лезет в нашу жизнь, что более чем устраивает меня.

Однако все меняется в один день.

— Привет, Алина! — голос Яна бодр и весел.

— Привет. Ты что-то хотел? — спрашиваю настороженно.

— Как ваши дела?

— У нас все хорошо. У тебя что-то срочное?

— Я по делу, — становится серьезным. — Меня перевели на работу в Москву. И раз уж я теперь близко к своему сыну, то хочу полноценно участвовать в его жизни. Хочу видеться с ним, гулять, играть… ну и всё такое.

Я аж теряю дар речи.

Внутри поднимается волна возмущения и протеста. Полноценное присутствие Яна в нашей жизни совершенно не входит в мои планы.

Когда-то мне этого хотелось, но уже давно нет.

— Алина, ты тут?

— Д-да, — издаю нервный смешок. — Кхм, а зачем тебе часто видеться с Мишей? Можно же общаться как раньше: несколько раз в год по телефону. Тот факт, что ты переехал в Москву, ни к чему тебя не обязывает.

— Алина, Миша мой сын тоже, — в голосе Яна появляются бескомпромиссные нотки. — Я хочу участвовать в его жизни, нравится тебе это или нет.

Глава 7. Вип-пациент

На следующий день Юля сама узнает о том, что Артур очнулся. Она приезжает его навестить, вот только ее больше не пускают. Тогда она приходит ко мне в палату. Первым делом она вываливает на меня радостную весть о том, что Артур в сознании. Мне приходится изобразить радость и удивление. Я так и не позвонила подруге, чтобы сообщить о том, что Градов пришел в сознание.

— Вот только меня к нему не пустили, — жалуется, садясь на стул возле моей кровати. — Интересно, почему?

Я сажусь поудобнее, подкладываю между стеной и своей спиной подушку.

— Я не знаю. Может, какие-то процедуры делают. Или Артур спит.

— Нет, они сказали, что вход в реанимацию только для ближайших родственников.

Меня саму это удивляет. Раньше же Юлю пропускали. А впрочем, ТОЛЬКО Юлю и пропускали. Киру с Ромой в реанимацию к нам не пустили, других друзей тоже. Кира и Рома приедут сегодня ко мне в больницу, и это будет наша первая встреча после ночи в клубе.

— Наверное, сегодня работает строгая смена.

— Нет, та же медсестра, что была, когда я приходила два дня назад.

— Тогда не знаю, в чем дело. Артур остается в тяжелом состоянии. Скорее всего, посетители сейчас будут плохо на него влиять.

Юля недовольно молчит несколько секунд. Ее лицо без косметики, глаза красные. Она продолжает плакать. Вот и сейчас, глядя в сторону, смахивает с уголков глаз слезинки.

— Эй, ты чего, — глажу Юлю по коленке в джинсах. — Все же хорошо. Артур пришел в сознание.

— Я не знаю… Все это… — подруга взмахивает руками. — Все это слишком.

— Все будет хорошо.

Нам тяжело разговаривать друг с другом. Теперь между нами стоит Артур, и мы обе это чувствуем. Но я благодарна Юле за то, что она не задает мне вопросов в лоб: «Ты спала с Артуром?», «Ты любишь Артура?». Мне кажется, Юля не спрашивает, потому что сама боится услышать от меня честные ответы. Нам обеим проще делать вид, будто между мной и Градовым ничего не произошло. Будто Артур не выбежал за мной из машины, когда находился там с Юлей.

Вот только неловкость и недосказанность душат нас обеих. Попытки делать вид, будто мы лучшие подруги как прежде, будто между нами не пробежала черная кошка, слишком нелепые. Но и обрубить общение, дружбу мы не можем.

Мое сердце истекает кровью. Теряя Юлю, я теряю часть себя. Вдвойне больно, что это происходит из-за парня. Юля была рядом со мной все девятнадцать лет моей жизни. А с Артуром я знакома полгода, из которых общалась с ним только последние три недели.

Я беру Юлю за руку и сжимаю ее ладонь. Она сжимает мою в ответ. Смотрит на меня со слезами в глазах.

— Я очень рада, что вы оба живы и вернулись, — шепчет мне дрожащими губами.

— А я очень рада снова тебя видеть, Юль, снова с тобой разговаривать. Я думала, что больше никогда тебя не увижу.

Юля начинает плакать сильнее, ее плечи в шелковой кофточке розового цвета трясутся. Я тяну ее за руку, чтобы она пересела ко мне на кровать, и мы обнимаемся. Я стараюсь не вспоминать подвал, но от мысли о том, что мы с Артуром первые, кто спаслись оттуда, шевелятся волосы на затылке. Все, кто находился в подвале до нас, все, кто снимались в порно для извращенца, в итоге погибли, когда он перестал заказывать новые видео. И мы тоже должны были погибнуть.

Сегодня я подскочила посреди ночи и несколько минут пыталась понять, кто я и где нахожусь. У меня как будто случился провал в памяти. Я не помнила свое имя, не помнила, где я, но помнила подвал и не понимала, почему я не в нем, почему на моей ноге нет цепи.

Я не знаю, когда меня перестанут преследовать призраки подпольной больницы. Мне кажется, это будет нескоро.