— Боже мой, Влада, я ничего не понимаю, — Юля тоже продолжает плакать. — Где вы вообще были? Что с вами случилось? Почему вы в больнице? Почему Артур в коме?

На словах «Артур в коме» Юля заходится таким плачем, что у меня сердце разрывается. Подруга любит его. Сильно и по-настоящему.

— С нами кое-что случилось.

Шмыгнув носом, Юля просит:

— Пришли мне адрес больницы. Надеюсь, меня пустят к вам. И я сейчас всем напишу, что вы нашлись.

— Да, хорошо.

— А что врачи говорят про Артура? Он выйдет из комы?

— Я не знаю. Я надеюсь.

Подруга снова тихо плачет в трубку.

— Вы не предавали меня? — спрашивает. — Пожалуйста, Влада, скажи, что вы не предавали меня, — рыдает. — Иначе я не вынесу…

Мое лицо сводит судорогой. В горло как будто стекловаты насыпали. Я не знаю, что сказать Юле. Любой ответ кажется мне неподходящим, неправильным. Фактически нет, мы не предавали Юлю, потому что нас под страхом смерти заставили делать то, что мы делали. Но наши с Артуром чувства…

Мои к нему чувства…

— Нет, — произношу наконец. — Конечно, нет, Юля. Конечно, не предавали.

Я закрываю глаза, чувствуя себя в сто раз хуже, чем до разговора с лучшей подругой.

Дорогие читатели, если вам нравится история Артура и Влады, поставьте, пожалуйста, звездочку на странице книги рядом с обложкой. Вам не сложно, а мне как автору приятно, и еще больше вдохновения писать эту историю))))

Глава 3. Допрос

Мужчина из полиции приходит через несколько часов. Он называет свое имя и звание, показывает удостоверение, но я не запоминаю. У меня все еще болит голова, я очень плохо себя чувствую. Я уснула перед его приходом, а теперь пришлось проснуться, чтобы ответить на его вопросы.

Полицейский оглядывает меня с серьезным видом с головы до ног. В его карих глазах нет сочувствия или жалости к моему положению. Наоборот — он смотрит на меня как на подозреваемую в особо тяжком преступлении, из-за чего мне становится страшновато. Могла ли полиция узнать о том, что мы с Артуром убили шесть человек и устроили пожар?

— Итак, вас зовут Смирнова Влада Александровна, верно? — спрашивает протокольным голосом.

Под одноразовым больничным халатом на полицейском белая рубашка и брюки. Ежик коротких темных волос спрятан под одноразовую шапочку голубого цвета. На вид мужчине не меньше сорока лет. Высокий и худощавый. Держит в руках какой-то аппарат, похожий на планшет.

— Да.

— А это ваш спутник Градов Артур Арсеньевич? — указывает на Артура, лежащего на соседней от меня кровати.

— Да.

— Три недели назад Селиванова Юлия Владимировна написала заявление в полицию о вашем исчезновении. Однако через два дня забрала. Еще через три дня новое заявление о вашем исчезновении написал Самохин Роман Альбертович. Полиция искала вас, но безуспешно. Где вы находились все это время?

Он пытливо всматривается в мое лицо, будто пытается прочитать по нему ответы на свои вопросы. Я не знаю, что ответить. Я бы хотела рассказать всю правду, но Артур велел мне молчать. И если разобраться, то Градов прав. Несмотря на то, что с нами случилось, с точки зрения закона мы не имели права устраивать самосуд и убивать наших похитителей. Проведя три недели в плену, мы еще можем получить тюремный срок.

Но в то же время мне очень хочется рассказать полиции о похищении бездомных людей, о подпольной больнице, в которой убивают похищенных и вырезают им органы, о нелегальном порно. Это происходит сегодня с нами. В двадцать первом веке в Москве. Этот ужас даже в голове не укладывается.

— Какая разница, где мы были? Мы же нашлись.

Лицо полицейского вытягивается в изумлении. Кажется, он какой угодно ответ от меня ожидал кроме такого.

— В смысле — какая разница, где вы были? — повышает голос. — Вас вообще-то полиция искала. И не только полиция. Поисково-спасательные отряды тоже задействовали все свои ресурсы, своих волонтеров.

— Мы совершеннолетние люди. Мы можем свободно передвигаться по стране.

Он злится. Я тоже злюсь. Потому что я очень хочу рассказать правду, но боюсь, что она повредит мне и Артуру. После плена в подвале и пережитого кошмара я еще рискую оказаться в тюрьме!

— Девушка, где вы находились со своим другом?

— Это личная информация.

Полицейский начинает тяжело дышать.