— Во-первых, он мой начальник. А во-вторых, у него есть невеста! — возмущенно выпаливаю.

— Сегодня есть, а завтра нет. Не зря он не спешит делать ей предложение.

— Нет, — категорично заявляю. — Я пришла работать, а не обольщать без пяти минут женатого начальника.

Я не рассказываю подруге главную причину, почему между мной и новым боссом не может ничего быть, хотя в его присутствии волнуется сердце и сбивается дыхание. Иван Макаров — пасынок моей родной матери, которая бросила меня в роддоме. В двадцать четыре года я узнала, что мои покойные родители меня удочерили. Я просто хотела посмотреть в глаза женщине, отказавшейся от меня при рождении, поэтому пошла на собеседование в компанию ее мужа. Но неожиданно пасынок моей матери взял меня на работу.

Глава 4. Разговор

— Юля, — слабо зову подругу через несколько минут ее рыданий над Артуром.

Мне невыносимо на это смотреть. Осознавать тот факт, что Артур принадлежит не мне, а другой девушке, мучительно больно. Вдвойне больнее от того, что эта девушка — моя лучшая подруга, ставшая мне почти сестрой. Что бы ни произошло между мной и Градовым, какие бы слова он мне ни говорил, а он не расстался с Юлей. И сейчас мы вернулись в нашу прежнюю жизнь, где он — парень моей лучшей подруги, а мы с ним почти не общаемся.

Юля оборачивается ко мне. Смотрит на меня секунду, вытирает слезы с лица.

— Влада… — делает ко мне шаг.

Кажется, она хочет обнять меня, но в последнюю секунду передумывает. Стоит в нерешительности, мнется.

— Я очень рада видеть тебя, Юль, — мой голос слегка надламывается. Я не хочу испортить все слезами, поэтому держусь из последних сих.

Я сама тяну к Юле руку. Беру ее ладонь и сжимаю в своей. Она такая холодная. У Юли всегда холодные руки, с детства. Подруга смотрит на наши ладони и неуверенно сжимает мою в ответ.

Я так рада почувствовать холод ее ладони. Он стал родным за десятилетия нашей дружбы. Я до сих пор не верю, что мы выбрались из подвала, что мы живы.

Боже мой, я вижу Юлю. Вот она передо мной. Настоящая.

Пауза длится всего пару секунд, но кажется бесконечной, потому что между нами очень много вопросов.

— Я сказала всем, что вы нашлись, — Юля первой прерывает тишину и поднимает на меня заплаканное лицо. — Все очень рады. Рома и Кира хотят вас навестить. К Артуру хотят приехать Демид, Свят, Олег. Не знаю, пустят ли их всех сюда. Я еле упросила постовую медсестру пропустить меня. В реанимацию разрешен вход только близким родственникам.

— Спасибо вам за то, что искали нас.

— А где вы были?

Юля задает правильный логичный вопрос. Его же зададут и другие друзья — Кира, Рома, Олег, Демид, Свят… Все будут спрашивать, где мы были. Что мне отвечать? Я хочу говорить правду. Но меня останавливает предостережение Артура.

Хотя я все равно не понимаю, почему мы не можем говорить правду друзьям. Ладно, полиции. Но почему нельзя сказать правду Юле? Кире и Роме?

— Где вы были, Влада? — пытливо повторяет вопрос подруга.

— С нами кое-что случилось, — я не могу сейчас смотреть на Юлю, поэтому перевожу взгляд к потолку. — Кое-что плохое.

— А ты можешь говорить прямо, а не загадками?

Я набираю в грудь побольше воздуха.

— Мы с Артуром кое-что увидели. Ну и… типа стали нежелательными свидетелями.

Боковым зрением замечаю, как Юля окаменела. Ее глаза расширились до размера пятирублевых монет.

— Я бы не хотела рассказывать все без Артура. Нужно, чтобы Артур очнулся, и мы вместе рассказали.

— А он очнется? Что говорят врачи?

— Сегодня приходили неврологи, я краем уха слышала, как они обсуждали с реаниматологом, что у Артура неплохие шансы на восстановление.

Юля с облегчением выдыхает.

— Отец Артура искал нас? — спрашиваю.

— Не знаю. Нет. Мне не удалось его найти.

Я изумленно гляжу на Юлю.

— Я написала заявление в полицию, когда вы пропали, и сразу стала искать отца Артура. Но я с ним не знакома, и телефона его у меня нет. Друзья Артура видели его отца пару раз, когда Артур еще жил с родителями, но его телефона тоже не знали. Они ездили домой к его родителям, но никто не открыл. Я пыталась дозвониться по номерам в Госдуме, но тоже никто не отвечал. Потом мне сказали, что у депутатов какие-то каникулы.

— Да, Артур говорил мне, что у его отца был отпуск, и он уезжал. Но он уже неделю как должен был вернуться.

Юля мотает головой.

— Со мной он не связывался, с ребятами тоже.

— А почему ты забрала заявление?

Меня зацепили слова полицейского о том, что Юля сначала написала заявление, а потом забрала его. Через три дня новое заявление написал Рома Самохин.

— Потому что увидела записи с внешних камер клуба, как ты выходишь на улицу, и Артур сразу выбегает из машины за тобой. В тот момент, когда мы там с ним… — Юля запинается.

— Занимались сексом, — заканчиваю за подругу, снова переводя взгляд к потолку. Мне нужна пара секунд переждать бурю внутри.