Милана

Тело в натянутую струну превратилось всего за мгновение и заискрило отчаянно, вибрируя под мегатоннами слепящего и томительного электричества.

В низ живота хлынул поток бурлящей лавы. И растекся по венам, заставляя меня потерять связь с реальностью.

Кажется, я оглохла. Ослепла. И сошла с ума!

Охнула от неожиданности.

Но этим сразу воспользовался Ремезов, тут же углубляя поцелуй. Настойчиво и жаляще толкаясь в меня языком и высекая из меня искры. Заполняя меня полностью своим вкусом и запахом.

Накачал!

Одурманил!

Протестующе замычала, еще слабо барахтаясь под его натиском. Но почти сразу потухла, когда единым движением тела, губ и языка, Арсений впечатался в меня.

Бам!

Предохранители с шипением перегорели!

Пробки выбило!

А меня саму катастрофически быстро размазало — это ослепительная молния влупила мне между бедер, заставляя поджать пальчики на ногах. И тонкая ткань пижамных шорт не стала преградой между мной и обжигающе горячей, твёрдой плотью.

И будто бы мало мне было этой чувственной пытки. Арсений толкнулся в меня снова. И снова. С оттяжкой. С гортанным стоном. И все продолжая насиловать мой рот.

Так сладко...

Так чертовский запретно...

Остро. Жарко. Невыносимо!

— Милана..., — зарычал парень, прикусывая и чуть оттягивая зубами мою нижнюю губу, а также до легкой боли накручивая косу на свой кулак, тем самым оттягивая назад мою голову и полируя меня безумным взглядом жестокого хищника, — девочка, тебе нужно бежать от меня!

А я что?

Ничего!

У меня внутри уже вовсю разгорелся огонь, сжигая заживо здравый смысл и чувство самосохранения.

— Да? Да..., — заторможенно кивнула я и прошептала искусанными губами, а сама пальчиками еще сильнее впилась в стальные мускулы на плечах Ремезова. И кажется, закатила глаза от кайфа, так мне понравилось трогать его.

Чувствовать!

— Сейчас же!

— Сейчас...

— Или будет поздно, потому что я уже не смогу остановиться. Ты это понимаешь?

Боже, да что я могу понимать-то? Я уже и имя собственное забыла. Кто я там вообще? Не получается вспомнить. Не тогда, когда одна ладонь Арса уже нежно ласкает мою скулу, а затем на контрасте жестко прихватывает меня за подбородок так, что мой рот покорно открывается.

А он наклоняется, улыбаясь, как сам дьявол преисподней, и кончиком языка неторопливо обводит сначала мою нижнюю губу, а затем и верхнюю.

Прикусывает.

Снова зализывает.

И я вроде бы еще сопротивляюсь. Смотрю на него. Но все-таки не выдерживаю и с тихим всхлипом прикрываю веки. А там...

Стон, жалобный, но переполненный удивлением, вырывается из меня против воли.

Но Арсений будто бы только этого и ждал. И снова атаковал. Но сейчас уже не только ртом. В ход пошли его руки, мастерски и максимально быстро вытряхивая меня из пижамной футболки.

Раз — и уже нету.

И голая набухшая грудь вся перед ним.

А он тут же накрыл ее горячими ладонями. И обжег напряженные соски томительно-острой лаской: потирал их подушечками пальцев, пощипывал, оттягивал.

А меня в его руках выгнуло дугой. Раскаленные струи обжигающего электричества от его прикосновений потекли по венам, плавя мозги. И с ужасом ощущала, как невыносимо тянет и наливается жаром мучительно жгучее нетерпение между бедер.

— Ах..., — подкинуло меня и скрутило.

Обволокло огнем! А я, чтобы хоть как-то удержаться на этой адской карусели, вцепилась пальчиками в короткие волоски на затылке парня и еще крепче к нему прижалась.

Боялась! До ужаса боялась, что если он не освободит меня от этого невероятного томления, то я просто умру!

Сломаюсь...

— Пиздец! Какая же ты сладкая, Мила! — прохрипел Арсений, а затем в одно движение подхватил меня под задницу.

Развернул на руках и тут же уложил спиной на кухонный остров. Ягодицы обожгло холодным мрамором — это Ремезов успел приспустить на мне пижамные шортики.

И теперь они бесстыдно болтались на мне в районе колен.

А он сам чуть отступил от меня. И ошалелым взглядом, тяжело дыша и плотоядно облизываясь, смотрел прямо туда.

Боже!

Стыд всего на секунду обжег воспаленный запредельной чувственностью мозг. Я почти прикрыла грудь ладошками. И лобок, ощущая вязкую влагу между бедер.

Почти пришла в ужас от самой себя!

Почти расплакалась...

Ну, вот что я творю?

А всего через мгновение вновь полетела в глубокую кроличью нору, потому что Арсений опять набросился на меня. И на мое тихое «не надо» только оскалился.

Самодовольно! Нагло! Развратно!

А затем жестко прихватил за шею, сталкивая наши рты в голодном, алчном поцелуе. Сразу пожирая. Сразу заполняя меня запредельной дозой концентрированной эйфории.

Мне оставалось только суматошно, захлебываясь, принимать ее в себя.

И на полной скорости нестись в бездну...