Но не получалось! Меня все время отвлекал аромат тела Ремезова. Я, будто бы сумасшедшая токсикоманка, жадно принюхивалась к этому манящему запаху, словно бы дышала им и мне это было жизненно необходимо. Ловила носом эти сладкие и терпкие нотки. И млела...

— Я не знаю..., — все же пожала я плечами.

— Я знаю, Мила, — резко крутанул меня на месте Арсений, тем самым загоняя в западню.

Дыхание сперло, и я, кажется, даже забыла собственное имя, потому что этот невозможный парень всем своим телом припер меня так, что я вжалась поясницей в кухонную столешницу, но все же чувствовала, как он ошпаривает меня жаром своего тела.

И у меня сердце затарабанило, как одержимое. И кожу, наэлектризованную и воспаленную этой близостью, вдруг обсыпало вдобавок еще и пьяными мурашками.

— Арс..., — надсадно прохрипела я, упираясь ладонями в его голые плечи, но тут же невыносимо обжигаясь и одергивая конечности с тихим шипением.

— Еще раз под запись, детка, — руками уперся в столешницу Ремезов по обе стороны от меня, заключая мое тело в своеобразную живую клетку. А я принялась хапать воздух, понимая, что задыхаюсь рядом с ним.

Закипаю.

Теряю связь с реальностью.

И будто бы горю заживо!

— У моего отца и Аллы был мотив слить твоего Димку. У нас нет. Нет — и точка! Они узнали от Юрия, что именно мы провернули и как тебе помогли, и им не составило труда провести нужные параллели, чтобы понять происходящее. Но, чтобы сместить фокус с твоей внутренней трагедии и тем, что они сотворили с твоим парнем, предки решили подставить и нас. И знаешь, кто во всем этом виноват?

— Кто? — охнула я, потому что Ремезов своим пахом впечатался в мой, а сам еще ближе склонился ко мне, сокращая расстояние между нашими лицами до преступного минимума.

— Я.

— Ты? — простонала я, уже не понимая, что именно происходит.

— Я не учел продажной натуры Юрия и облажался, — на усталом стоне выдохнул Арсений, а затем поднял руки и обнял меня.

Так нежно.

Так трепетно.

А я ему это позволила, потому что те слова, что он говорил мне дальше, были уж больно правильными.

— Прости меня, малышка. Прости...

— Арс..., — носом и губами упиралась я в его голую грудь и все больше дурела, потому что этот парень в таком концентрированном виде смог свести с ума кого угодно.

Вот и я, кажется, попала под раздачу...

— Я тебя подвел, маленькая моя, — его руки, до этого просто обнимающие меня, начали медленное движение.

Прошлись по спине. Затем ласково огладили мои руки. Перешли на голову, заправляя выбившиеся прядки из косы за ухо. Дальше — на шею. Снова вниз — на бедра...

Под попу.

И резко вверх, так что я тихо вскрикнула.

Но было уже поздно — я уже сидела на столешнице, а между моих разведенных в сторону ног, стоял Арсений Ремезов и пристально вглядывался в мои глаза в тусклом зареве ночной подсветки.

— Ты, наверное, ненавидишь меня за то, что я допустил все это, да, Милаша?

— Нет, — покачала я головой, силясь свести все те слова, что говорил Михаил и то, что я узнала сейчас. И вдруг поняла, что зря я усомнилась в братьях.

Они искренние.

Они добрые и бескорыстные.

Они не предадут и всегда найдут в себе силы признать неудачи.

А я правильно сделала, что не поддалась на оговоры их отца. Правильно, что их защищала. У них на самом деле нет мотивов убирать с шахматной доски фигуру Димы Шепелева. А вот у Михаил грязно использовал добрый поступок своих сыновей в собственных корыстных целях.

И очернил их!

А тем временем большие пальцы Арсения ненавязчиво скользили по моим бедрам. И наш зрительный контакт, хоть и бил током, но не причинял боли.

— Ты мне веришь, Милаш? — прошептал блондин, подавшись еще ближе.

— Да..., — кивнула я, окончательно вверяя свой разум той правде, что транслировал мне этот парень.

— Спасибо тебе за это, — растянул он губы в порочной улыбке, смотря на меня исподлобья.

А затем в мгновение ока изменился в лице. Выпрямился, тряся головой. И чуть будто бы отстранился от меня, но ладони его в противовес всему этому беспрепятственно поползли по моим бедрам, заставляя меня задерживать дыхание и давиться собственным обезумевшим сердцем, что теперь трепыхалось где-то в горле.

— Милана, — серьезно, напряженно, но с ощутимым рыком рубанул Арсений.

— Что? — закусила я губу, наблюдая за тем, как часто и глубоко задышал парень.

— Сейчас же оттолкни меня и убегай в свою комнату.

— Но...

— Сейчас же! — отчеканил он, но в противовес своим же словам подался ко мне еще ближе и теснее, буквально сплющивая наши тела.

И намотал на кулак мои волосы.

И притянул меня к себе так близко, что между нашими губами явственно затрещала гроза. Ударила мне в позвоночник, прошивая тело жаркой судорогой нетерпения.

И страха!

Но я ничего не сказала. И не убежала.

Не успела...

Потому что губы Арсения вдруг обрушились на меня. И убили...

Глава 16.1