Немного перевели дух. А затем привычная рутина захватила меня в свои удушающие тиски.

— Собирайся, Мила, с сегодняшнего дня я — твой новый водитель. Буду увозить тебя на учебу и привозить с нее, раз никому нет веры.

— Чего? Это что еще за ерунда?

— Мнения твоего по этому поводу я не спрашивала, дочь, — пощелкала она пальцами и холодно мне улыбнулась, а затем безапелляционно меня поторопила, — собирайся оперативно и дуй завтракать. Выезжаем ровно через тридцать минут.

— Но, мама!

— Я же сказала...

— Да мне плевать, что ты сказала! — топнула я ногой и вдруг ощутила такую необузданную ярость в теле, что буквально была в одном шаге, чтобы начать изрыгать огонь, как заправской дракон. — Я предупреждаю на берегу, тебя и Михаила, попробуете и дальше на меня давить в подобном ключе — так я просто забью на все и вернусь к бабушке. И плевала я на ваши наполеоновские политические планы. Ясно? Мне восемнадцать, и я не ваша послушная кукла Барби. Я — живой человек. И у меня есть точка кипения! Я под вашу дудку и так много танцевала. Я парня своего бросила! Но если посмеете посадить меня в золотую клетку и совсем жизни лишить, то я буду бунтовать. Так и знайте!

— Еще что скажешь? — ухмыльнулась мать, рассматривая свой маникюр.

— Ищи водителя. Я с тобой ни в какой институт не поеду!

— Милана!

— Я все сказала!

Снова топнула я ногой, а мать наконец-то проняло. Она прищурилась, покачала головой и поджала губы, но все же, спустя минуту напряженного молчания, наконец-то кивнула.

— Ладно. Я поговорю с Михаилом.

А я же, удовлетворенная таким исходом, развернулась и хлопнула перед ее носом дверью, а затем беззвучно прооравшись, потопала в душ. А там...

Воспоминания жгучие и запретные захлестнули меня разрушительным цунами. И все так реалистично перед глазами вспыхнуло разноцветными картинками, что дух перехватило. И я словила мощнейший афтершок, скрутивший меня огненной судорогой и ударивший точно между ног.

Закусила губу.

Прикрыла глаза.

Но ладошку вниз все же свою направила. Осторожно коснулась мокрых складочек и попыталась хотя бы приблизительно повторить те движения, что творил со мной Арсений. И вдруг почувствовала, как меня подкинуло огненным смерчем.

И закрутило!

Боже, боже...

Испугалась. Руку одернула и пулей выскочила из ванной, коря себя за то, что сделала. И кого рядом с собой снова представила! Дура! Идиотка! Конченая тупица!

А дальше высушиться, одеться и позавтракать. Благо за столом уже не было братьев Ремезовых и мне все-таки полез кусок в горло. Ну а потом была долгая дорога по утренним столичным пробкам до института и учебный день.

Анатомия. Латынь. Психология и педагогика. Ну и физкультура — куда же без нее?

Но вот что странно: вместо того, чтобы внимать лекторам и с прытью грызть гранит науки, я бесконечно медитировала на свой телефон, до крови кусая губы. И все ждала, что Арсений Ремезов позвонит мне или напишет.

Что-то провокационное. Дерзкое. И невыносимое.

Что-то, что даст мне возможность вообще с ним никогда более не общаться. Вот только почему-то от этих мыслей на душе сразу становилось стыло и безрадостно. И на глаза слезы наворачивались.

А к вечеру, когда пары подошли к концу и прозвенел последний звонок, я уже ощущала, как вся изнутри будто бы разбухла от подступающей истерики. Потому что телефон так и остался безмолвным. И я поняла, что глубоко обидела Арсения тем, что сказала, будто бы между нами случилась сущая фигня.

Да уж. Просто фигнюлинка, черт побери!

Усевшись в машину с новым водителем, еще молодым, но уже седым мужчиной по имени Константин, я достала из сумки пачку одноразовых платков и уже было хотела до самого дома заниматься мокротой. Но вдруг поняла, что мы свернули к торговому центру и остановились на подземной стоянке.

— Что происходит? — гнусаво уточнила я.

— С вами хотят поговорить, — пожал плечами Костя и уткнулся в свой телефон, попутно затыкая уши наушниками и врубая в них тяжелый рок.

А я даже удивиться не успела, как моя дверь открылась и передо мной предстал во всем своем хмуром и потрепанном великолепии Арсений Ремезов.

И протянул мне руку со словами:

— Пойдем, поболтаем...

Глава 18 – Про знакомые слова до боли

Милана

Было страшно. Черт, вот прям до ступора, когда даже моргать невозможно и тело с ног до головы накрывает ледяной лавиной, парализуя и придушивая.

И все это лишь потому, что наши с Арсением взгляды с лязгом схлестнулись, заставляя вспомнить.

Умереть и снова воскреснуть за пару секунд.

— А может, не надо? — прохрипела я и отвела взгляд, чувствуя, что мне больно везде, где он на меня смотрит.