Я даже не стала обращать внимание на то, что мне несколько раз звонили, то Кирилл, то Арсений. И уже тем более не стала читать то, что они писали мне в нашем чатике.

Будет время с ними наболтаться...

А еще я позволила себе вообразить, что прямо вот сегодня приеду домой и поставлю мать перед фактом, что Дима — это мое будущее. Хочет она того или нет. И я взрослая, чтобы за себя решать сама! И жить свою жизнь по своему уму, а не так, как велит отчим.

Мне так нужно было протестовать. Бунтовать! Действовать!

— Тебе во сколько сегодня домой, Милаш?

— А знаешь? Плевать! — подперев кулачком подбородок, постановила я и улыбнулась. — Давай лучше поедем с тобой на Воробьёвы горы и там встретим закат. М-м, что скажешь?

— Скажу, что ты смелая. Но я не хочу, чтобы у тебя из-за меня были проблемы.

— Проблема у меня только одна, Дим — меня душат и не позволяют жить так, как я хочу.

— М-да уж..., — поджал губы Шелехов и посмотрел на меня с жалостью.

— Так что, фиг им! — хлопнула я в ладоши. — Едем веселиться!

— Ладно..., — улыбнулся мне парень и пошел переодеваться.

А уже спустя четверть часа мы рука об руку спускались в лифте, а затем и смеясь выбежали из подъезда, балагуря и милуясь, строя планы на остаток вечера и дальнейшую жизнь.

Машина с Юрием ждала нас на привычном месте. Я пошагала к ней смело и без какой-либо задней мысли. Никакое предчувствие не кольнуло меня раскаленной добела иголкой.

Я открыла дверь и села внутрь, собираясь подвинуться, чтобы рядом со мной разместился и Дима.

Но тут же замерла...

И икнула от страха!

Шокировано посмотрела на мать, что взирала на меня как на последнюю в мире предательницу. И отчима, что вольготно развалился на переднем сидении, в ярости сжимая кулаки.

Именно он и отдал короткий приказ.

— Взять!

И тут же Шелехова окружили двое мордоворотов, хватая его под руки и таща прочь от меня.

А я только и успела, что закричать, что есть мочи:

— Дима! Димочка!

Рванулась было к нему, но перед моим лицом уже захлопнули автомобильную дверцу. И машина с визгом тронулась с места, унося нас прочь.

Я зарыдала в голос.

А всего через пару мгновений смолкла, потому что Михаил Ремезов отдал четкий и безапелляционный приказ, от которого у меня кровь застыла в венах.

И мозг коротнуло.

— Или ты прямо сейчас затыкаешься, Милана. Или же мои люди сделают кровавую отбивную из твоего гопника. Ну же, выбирай!

Сволочи!

Я тут же обвинительно вгляделась через зеркало заднего вида в глаза Юрия.

Как он мог сдать меня со всеми потрохами?

Но водитель лишь равнодушно пожал плечами, давая мне понять, что продажный человек готов продаться любому, кто больше заплатит. Вот и все!

И стало так горько и муторно в груди, что руки затряслись. И сердце дрогнуло, а затем и разбилось вдребезги!

О боже, что же теперь будет...

***

Мои хорошие, сегодня действиует скидка -25% на мой роман "В активном поиске"

Внимание! Двойная концетрация страсти и любви!

Глава 15 – Выбор без выбора

Милана

У меня тряслось все: руки, ноги, голос. Внутри ошалело тарахтело и трепыхалось сердце. Я, расширившимися от ужаса глазами взирала на отчима и мать, но они больше не говорили со мной. Машина, за рулем которой сидел предатель Юрий, на предельной скорости двигалась в сторону дома.

Никто больше не проронил ни слова.

На меня даже не глядели.

А я все гадала, что же будет с Димкой. Не тронут ли его? Не обидят? Дадут вернуться домой или сотворят что-то страшное? И только тогда я поняла, что происходит нечто за гранью.

Так быть не должно!

— Мама, — повернулась я к родительнице, которая всем своим видом давала понять, что я ее раздражаю до печеночных колик.

И была права.

— Не говори со мной, Милана. Бесишь! — рубанула женщина, но и с меня было уже достаточно.

— Хорошо, — кивнула я, — пусть так. Тогда давайте просто поставим точку в этом всем. Я вас разочаровываю и нервирую. Ну а вы мне просто противны. Ты и твой достопочтимый муж!

— Заткнись! — рявкнула мать.

— Или что? — огрызнулась я. — Из меня тоже сделаете кровавую отбивную, если я не стану перед вами лебезить и заглядывать в рот, м-м?

— Нет, — послышался равнодушный голос Михаила, — но за это неуважение будет платить твой милый Шелехов. Так что думай, что болтаешь.

— Вы просто..., — от возмущения слова застряли в горле, и я едва не разревелась от бессилия.

Но Ремезову было мало моего унижения. Он пошел дальше. Чуть развернулся в кресле и посмотрел на меня исподлобья, но без злобы. А затем заговорил пугающе спокойно.

— Знаешь, милая, почему ты бесишься?

— И почему же? — фыркнула я.