Где-то я ловила себя на том, что отчаянно зависала, разглядывая Арсения: его совершенный профиль, острые скулы и пухлые губы. Пирсинг в ушах. Шею, на которой перекатывалось адамово яблоко и была видна часть его замысловатой татуировки. И руки, которые так уверенно сжимали оплетку руля.

Красивый парень. Очень красивый. До боли...

А когда мы наконец-то и слишком быстро достигли пункта назначения, я сникла. Мне так чертовски не хотелось прощаться с этим парнем. Мне вообще это делать было противопоказано. Мне было физически больно, когда кого-то из них двоих не было рядом со мной.

Вот так — прошло всего ничего, а братья Ремезовы мне стали необходимы, словно воздух.

— Я люблю тебя, — выдохнула я внезапно.

Просто так захотело сердце. Просто об этом во всю глотку вопила душа.

— И я люблю тебя, девочка моя...

— Не хочу туда, — кивнула я на высокие ворота, — хочу с тобой.

— Я что-нибудь придумаю, Милаш. А теперь беги, чтобы Алла не увидела, кто именно тебя привез.

И я сделала, как он велел. Нет, еще поцеловала его в губы по-взрослому и влажно, а потом побрела понуро в дом, чтобы снова корчить из себя примерную дочь. И был ужин с мамой наедине, где я улыбалась через силу и что-то выдавливала из себя, когда мне задавали вопросы о моих отношениях с Аидом. А потом я вдруг встрепенулась всем телом, когда услышала уверенные шаги по коридору.

И в следующее мгновение в столовую вошел он — мой Арс.

Он улыбнулся нам залихватски и отдал под козырек, обнял маму и поинтересовался, как у нее дела. Даже отвесил ей пару комплиментов, каким-то немыслимым образом замечая, что у нее новая прическа. Господи! Я этого не заметила, а он смог!

Затем потрепал меня по голове, словно я была неразумным ребенком, и уселся за стол:

— Ну, в этом доме раздают еду?

— Конечно, — закивала Алла и дала распоряжение поставить приборы перед Ремезовым, который объяснял, что решил сегодня немного побыть в лоне семьи.

— А где мой отец? — развел он руками.

Актер! Актерище!

— У него в офисе форс-мажор.

— А-а, видимо, он и брата моего туда припахал. А я на тренировке был и не слышал его звонка. И вот я здесь! Вы ради, девчонки?

— Миша тебя за это по головке не погладит, Арсений, — пожурила парня мама.

— Еще как погладит, — улыбнулся этот восхитительный гаденыш и подмигнул мне, — я ведь не дам вам заскучать тут вдвоем сегодня.

— А, так ты с ночёвкой приехал, что ли? — вырвалось из меня против воли.

— Ага, — кивнул он, но благоразумно на меня даже не поглядел, лишь потянулся к Алле и принялся щебетать насчет ее новых сережек. А я так была ему благодарна, потому что со своим вопросом почти сама себя сдала по полной программе.

Дура! Дура! Дура!

Но, несмотря на эту мою оплошность, вечер прошел чудесно. Мы поужинали, поболтали. Обсудили планы на Новый год. Арсений сказал, что хочет уехать из страны на какой-нибудь тропический остров. И Кир тоже. Мама сообщила, что они с отцом думали про Сочи и Роза Хутор, ссылаясь на патриотические настроение в преддверии предстоящих выборов, а так бы она, конечно, выбрала Мальдивы.

— А ты, Милана? — в упор посмотрел на меня Ремезов.

— А я хотела бы поехать к бабушке, — пожала я плечами и как-то, даже растерявшись от своей внутренней бури. Ну, потому что позорно хотелось, и рыбку съесть, и сковородку не помыть. И бабулю я любила очень, а с другой стороны, парни не предлагали мне отметить праздник вместе.

Но, если бы предложили?

Не знаю...

Из дум на эту тему меня вырвал Михаил, который сразу после ужина вернулся домой и перетащил все внимание мамы на себя. О нас и позабыли совсем. Я, боясь, что мои красноречивые, жаркие и влюбленные взгляды в сторону Арсения разоблачат, предпочла не отсвечивать лишний раз. И оперативно удалилась к себе в комнату.

Худо-бедно сделала уроки.

Приняла душ.

Отписалась Кириллу, что все прошло хорошо и я уже дома. А затем легла в постель и погасила свет. Время было позднее, а завтра опять рано на учебу. И только я было уже задремала, радуясь тому, что хотя бы один мой любимый мальчик будет спать где-то рядом, как услышала, что ручка на входной двери тихо повернулась.

Я подскочила на кровати, как ужаленная.

А затем пулей кинулась открывать, боясь, что кто-то может увидеть моего полуночного визитера. Потому что да, тысячу раз да, я знала, что это ОН!

И не ошиблась.

Распахнула дверь и тут же угодила в крепкие, пахнущие терпкой сладостью объятия. И застонала, словив мощный удар счастьем в солнечное сплетение.

— Малышка, — выдохнул он мне в губы.

А я затрясла головой.

— Ты должен уйти, — а сама уже в плечи сильные вцепилась, с такой прытью, намериваясь как минимум никогда его не отпускать. И он это знал, черт возьми!