— Видимо, недостаточно, чтобы пережить все эти сложности ради нашего совместного будущего, — поломанным от сердечной боли голосом проскрипел парень.

Но окончательно добила меня мать, которая с утра пораньше вломилась ко мне в комнату уже на следующий день. Развела бурную деятельность, вызываясь помочь мне собраться на субботние пары и заплести волосы в красивые косы. А затем завела очень неприятный разговор.

Такой, от которого мне стало дурно...

Глава 37.1

Милана

А еще я убедилась, что ничего, как считали парни, я себе не придумала. И никакой паранойи у меня и отродясь не было. И что в чертовом Багдаде больше не спокойно.

По нам по всем фронтам начали вести прицельный, массированный обстрел.

И кто будет следующий?

— Знаешь, я который день хожу сама не своя, девочка моя...

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась я и встретилась с глазами мамы в отражении зеркала. Она плавно расчесывала мои длинные волосы щеткой. Движения ее рук были успокаивающими и размеренными. Голос бархатный.

А улыбка участливой и нежной.

Но тут мать резко остановилась, ее рука замерла в воздухе.

— Я вижу, как ты страдаешь, Милана...

Я отпрянула, но мать удержала меня за плечо.

— Как думаешь, мне показалось или нет, что за ужином в доме Айдаровых твой Ренат чересчур пристально глядел в сторону дочери прислуги?

— Это которой? — стараясь выглядеть естественно, спросила я, а сама внутренне обмерла.

— Той, рыжей...

— С косой, что ли? — прикусила я нижнюю губу, чувствуя, как начинаю против воли задыхаться от паники.

Сердце так оглушительно заухало в груди. И я испугалась того, что мать может услышать его оголтелый стук.

— Ага, — кивнула мама.

— Не знаю, — пожала я плечами и выдавила из себя улыбку. — Это же простая прислуга, мам.

— Простая, да не простая, дочка. Девчонка очень хороша собой. Глазищи в половину лица и естественные пухлые губы. А грудь! Сейчас такую и у хирурга не сделаешь.

— Куда ты клонишь, мам? — стиснула я руки, боясь, что она может заметить, как сильно они тряслись.

— В то, что такие долгие и жадные взгляды в сторону хорошенькой служанки до добра не доводят, Милана. И мне бы было все равно, уже поверь, детка. Но я же вижу, какая ты грустная ходишь в последние дни и понимаю, по какой причине.

Понимает она...

— Я просто устаю на учебе.

Но мама на эту чушь не купилась. Она медленно, как-то даже театрально покачала головой, давая мне понять, что я сказала самую большую глупость, которую она только в принципе могла услышать.

— Я ведь твоя мама, Милана. И я прожила долгую жизнь. Меня очень трудно обвести вокруг пальца. Точнее, почти невозможно это сделать. И поверь мне, моя хорошая, я ведь добра тебе желаю. Вижу, что ты влюбилась в этого парня. Но как его удержать, не знаешь. А значит, это мой священный материнский долг — помочь тебе с этим разобраться. Чтобы ты была счастлива.

Боже...

А можно мне просто застрелиться прямо сейчас, а?

Но мама глядела на меня пристально и въедливо, требуя, чтобы я открыла рот и начала с ней говорить. И я понимала, что будет очень странно, если я ей не подыграю. Ведь план и был такой — чтобы они с Михаилом поверили в мои искренние чувства к Айдарову. И я никак не могла сейчас подставиться.

Потому что...

Каждое слово было, как удар под дых.

— Я счастлива, мам. Не знаю даже, что тебе сказать по этому поводу, но Ренат никогда не давал мне усомниться в том, что я ему не нравлюсь. Да и на эту рыжую девчонку он мог смотреть по разным причинам. Быть может, она ему в этот вечер вылила стакан томатного сока на его любимые брюки. Кто знает?

И рассмеялась. Но родительницу не провела.

— Ты такая наивная дурочка, Милана.

Она наклонилась к моему уху так близко, что я почувствовала запах её духов — сладкий, приторный, удушающий. И едва успела одернуть себя, чтобы не скривиться, и не отшатнуться от матери.

— Знаешь, почему? — кончики ее пальцев очертили овал моего лица обманчиво нежно.

— Почему?

— Потому что эта рыжая девка тоже облизывала глазами твоего Айдарова. О! И что это был за взгляд, Милана. Особенный. И его ни с чем не перепутаешь. И я скажу тебе, что он значит.

— Что?

— Твой Ренат трахал ее. И ни одни раз. Скорее всего, даже что-то обещал при этом, чтобы она свои веснушчатые бедра раздвигала перед ним пошире.

— Мам..., — не выдержала и потупила я взгляд, понимая, что эту женщину не проведешь.

— Не мамкай мне тут, Милана, а слушай меня внимательно, — она с силой дернула меня за волосы, и голос ее стал жестче. — Мне совершенно не нужно, чтобы какая-то рыжая шлюха путалась между тобой и твоим будущим мужем. Я слишком хорошо знаю, к чему это обычно приводит у таких ушлых девиц. Ибо я сама была такой же ушлой девицей. Так что слушай своими милыми ушками меня предельно внимательно, дорогая моя дочь, если не хочешь, чтобы внебрачный рыжий ублюдок спутал тебе все карты.