— А это отличная идея, Миш! Все, нагулялись парни, пора и на честь семьи поработать. Да и насчет Миланы, все должны понимать, что наши дети — это не про поматросить и бросить. Что все должно быть чинно и благородно. Учеба, отношения строго под зорким родительским оком. Я думаю, что можно еще и запустить в эфир, что Милана у нас девственница! Это будет бомба!

Они рехнулись, не иначе!

— Да, да! И Айдаровы оценят такой подход. Все же целомудренная невеста — это настоящий клад.

Взрослые еще долго говорили взахлеб, обсуждая планы на мое и парней ближайшее будущее. А я сидела, ни жива ни мертва и захлебывалась от ужаса, не в силах постичь, что вдруг на них нашло. Еще вчера они свободно отпускали меня гулять, а теперь я должна была едва ли не в паранджу обрядиться, только чтобы выгорел их очередной безумный матримониальный план по наши души.

Или что вообще произошло?

С чего вдруг такой кульбит с подвыпердвертом случился?

Тем более, мать конкретно так села мне на хвост, принимаясь контролировать практически каждую минуту моего свободного времени. Теперь с утра она сама возила меня в институт, а то и вместе с Михаилом, который строил наполеоновские планы на то, как мы шикарно заживем после его избрания.

Но самый ахтунг начался тогда, когда уже всего через пару дней на ужине у Айдаровых, наши родили стали с упоением обсуждать мою с Ренатом свадьбу. А мне даже поддержки искать было негде, потому что Кирилла и Арсения на ужин не пригласили вовсе. Да и вообще, создавалось такое впечатление, что Михаил так плотно загрузил парней работой в офисе, передавая им дела перед выходом на новую политическую арену, что они даже спать не находили времени.

Это была самая настоящая облава со всех сторон.

Еще и Аид практически запорол дело, черт побери!

Ибо на ужине за длинным столом, заставленным хрусталем и всевозможными деликатесами, парень сидел напротив меня, да только смотрел он далеко на в мою сторону.

А на Марьяну.

И боже, боже...

Его взгляд! Больной. Затравленный. Виноватый. Он выдавал его со всеми потрохами. Я это видела, пинала его под столом ногой, да только все без толку! И мне казалось, что не я одна заметила, с какой жадностью он смотрел на свою девушку. Будто бы она была вожделенным десертом, а он диабетиком со стажем, которому один грамм любимого сахара — и смерть.

Поймала взгляд своей матери и обварилась колючими мурашками.

Блин!

Эта женщина все видела! Она всегда подмечала мелочи и то, что ей было нужно. Ее чуть прищуренные глаза скользнули сначала по Ренату, затем по мне, а там уж и по Марьяне. Она недовольно поджала губы. Отвернулась. И что-то тихо на ухо шепнула Михаилу, который лишь едва заметно кивнул и снова принялся травить байки из склепа.

После этого ужасного вечера у Айдарова я вновь звонила в ночи своим мальчиками. Паниковала. Едва ли волосы себе на голове не драла. От тоски бесконечной и любви запредельной. От вынужденной изоляции. От мира этого несправедливого.

А они меня утешали.

Уверяли, что я себе все напридумывала. Что все хорошо, а у меня просто развилась нервная паранойя и никто Марьяну не уволил за кипяточные взгляды хозяйского сына в ее сторону. Что в Багдаде все спокойно.

Я им верила. Но не до конца...

На выходных была опера. И снова Арсения и Кирилла с нами не было, хотя они собирались приехать в пятницу на ужин. Оба. И я едва не разрыдалась, когда этого не случилось, а Михаил вновь с пеной у рта поведал, что загрузил сыновей неотложными делами. И вроде бы даже приметил подходящие кандидатуры им в невесты.

Я хотела удавить этого человека голыми руками!

Ведь сколько можно? Скоро минет целая неделя, как я не видела своих мальчиков. Самых лучших. Самых любимых. Вместо этого мне приходилось коротать время в ложе в компании родителей и Айдаровых. Но ничего не могло меня порадовать.

Ни бархат кресел. Ни ария, от которой у всех вокруг мурашки бежали по коже. У меня бежали слезы из глаз, а в груди зияла пустота. Особенно после того, как уже Кирилл написал мне, что с личными встречами реально пока лучше не рисковать.

«Отец странно активизировался, малышка. Какая-то нездоровая канитель началась. Да и Аид говорит, что его предки усилили над ним контроль. Короче, я бы пока затаился и не играл им на руку, а был терпеливее и хитрее».

Скрепя сердце, но я с ним согласилась. Как и с Арсом, который написал мне вслед за братом:

«Мы обязаны выждать, когда отец окончательно отойдет от дел и с головой окунется в политику. Тогда нам уже никто не будет указывать, с кем жить и кого любить. Я не могу рисковать тобой, Милаш. Ты — важнее всего!»

Спустя еще несколько дней Айдаровы приехали с ответным ужином уже в наш дом. Далее была выставка современного искусства, где мы снова с Ренатом светили лицами будто бы счастливой и влюбленной пары на камеры. Он мимолетом успел мне шепнуть, что Марьяна окончательно его отвергла, не веря, что им позволят быть вместе.

— Но она же любит тебя, — охнула я.