Она давно стала страшилкой для разведок других государств. Наши инквизиторы нашли Палавен, забрали протеанский маяк и оставили турианцам собственный Дар. За одно столетие этот вид освоил множество систем и стал четвёртой по силе державой галактики. Со стороны всё выглядело так, будто айтерри способны найти неизвестную цивилизацию, изменить её будущее и потом появиться вновь, когда результат уже нельзя обратить.

Были и дела, о которых говорить вслух мне не хотелось. Совсем недавно инквизиторы убили патриарха Батарианской Гегемонии. Они уничтожили весь дворец вместе с многочисленными слугами и не оставили следов, на основании которых нам можно было бы предъявить обвинение. Остальные подозревали нас, но подозрения не превращались в доказательства. И это ещё одна из тех операций, о которых чужие разведки хотя бы знали. Следы многих других вели совсем не к Доминиону; истинные цели Инквизиции они до сих пор не понимали.

Поэтому подозрения ГОР нельзя было назвать нелепыми. Но Саверн уничтожили не мы. Я знал, какие распоряжения отдавал Инквизиции, и знал, за какими посредниками она следила до нападения. Мы видели, как искали радикальные кланы, передавали им средства и открывали пути через охраняемые системы. Кто подготовил сам астероид и направил его на планету, нам доказать пока не удалось.

Оставалось два объяснения, которые я считал серьёзными. Либо саларианцы сами уничтожили свой мир, чтобы получить повод для окончательного решения кроганского вопроса, либо операцию провели азари. Первое требовало бы такого числа посвящённых в Саларианском союзе, что я с трудом мог в него поверить. Азари, напротив, получали возможность направить войну против кроганов, а затем столкнуть с нами всех, кто поверит обвинению. Но это был расчёт, не улика. Прямых доказательств против республик у нас не было.

Следователи Союза и наблюдатели других государств уже три года изучали гибель Саверна. Им так и не удалось связать подготовку астероида с Инквизицией. Подложить убедительную улику в собранные ими материалы теперь было трудно, поэтому я ожидал другого: появления новых документов, свидетелей или записей за пределами самого места нападения. Достаточно, чтобы обвинение начали повторять на Цитадели, и нам придётся защищаться не от фактов, а от версии, которую сочтут правдоподобной.

Дальше можно было только предполагать, как именно поведут себя остальные. Но судьба Содружества просчитывалась достаточно ясно. Мы создали это подконтрольное Доминиону государство на отнятых у Гегемонии южных территориях. Если нас признают причастными к уничтожению Саверна, требование вернуть земли батарианцам получит совсем иной вес. А если возвращать их не захотят, найдут способ поставить Содружество под чужой контроль. И в том и в другом случае мы потеряем государство, ради которого столько лет удерживали юг Гегемонии.

Для остальных всё, что мы собирались делать дальше, могло выглядеть так, будто мы пошли ва-банк.

Мы захватили Цитадель.

Честно говоря, она хранит столько тайн, что даже после захвата я не решился бы сказать, будто мы её знаем. Огромную сорокакилометровую станцию построили сотни миллионов, если не миллиарды лет назад, а сейчас на ней жили миллионы разумных всех видов, какие только встречались в Пространстве Цитадели. Волусы с их шестьюдесятью атмосферами давления? Их здесь было множество. Ханары, привыкшие большую часть жизни проводить в воде? Цитадель предоставляла условия и для них — были бы деньги. Даже кроганы, с которыми шла война, продолжали приезжать на станцию. Здесь войну между государствами не переносили на каждого их жителя: соблюдай местные законы и живи.

Цитадель собирала вокруг себя огромные богатства и была местом, куда стремились попасть состоятельные разумные со всей галактики. При этом на первый взгляд она оставалась неприступной.

Её непрерывно охранял азарийский флот во главе с «Путём Предназначения» — единственным супердредноутом галактики, построенным сравнительно недавно. Напади кто-нибудь на этот флот, в течение суток к станции прибыли бы ещё три флота. Ни один флот не добрался бы до станции, чтобы представлять ей угрозу.

В случае опасности пять лепестков Цитадели смыкались, и станция превращалась в крепость. Её стены были защищены той же технологией, что и ретрансляторы; пробить их имевшимся оружием не удалось бы. Захват изнутри казался не легче: здесь постоянно размещались больше тридцати тысяч азарийских коммандос, которым в любую минуту мог помочь дежурный флот. К ним прибавлялись около ста тысяч сотрудников Службы безопасности. Никакая обычная армия не смогла бы быстро одолеть такой гарнизон, а обычный флот даже не добрался бы до Цитадели.