Я ел рис и смотрел в окно. Оставался год.

Мысленно, лёгким волевым усилием, я поднял ладонь к лицу и активировал умение — и рука беззвучно рассыпалась в песок, а через миг собралась вновь.

Глава 14. Команда 12

Примечание: Закончил перепись всех имеющихся глав на этой площадке. Надеюсь, что стало лучше. Всем удачного чтения!

Зал распределения был набит людьми плотнее обычного — родители вдоль стен, выпускники на скамьях, наставники где-то сзади, невидимые, но ощутимые, как лишнее давление в воздухе. Я сидел в середине второго ряда, между Рейкой — она пришла раньше и заняла место методично, как делала всё, — и пустым стулом справа, который оставался пустым ещё минут пять после начала церемонии.

Потом туда сел незнакомый мне однокурсник.

Тёмно-коричневые волосы, торчащие во все стороны с характерной для Инузука небрежностью. Красные татуировки-клыки на щеках. Карие глаза, спокойные, почти сонные, — взгляд человека, который наблюдает за происходящим без особого к нему интереса. На спине рюкзак, из которого торчали две любопытные мохнатые морды, чёрная и белая.

Он сел, поставил рюкзак между ног так, чтобы щенки могли смотреть вперёд, и уставился на сцену. Не взглянул ни на меня, ни на Рейку. Сел — как садятся в место, которое заняли временно и покинут при первой возможности.

Рейка скосила на него взгляд. Потом на меня. Потом обратно на сцену. Я тоже смотрел вперёд.

Экзамены закончились три дня назад.

Итоговый зачёт я сдал без единой ошибки — теория, контроль чакры, ниндзюцу, тайдзюцу, метание. Первое место по итогам года, что само по себе не стало неожиданностью, но всё же тихо и приятно легло где-то внутри, тем спокойным удовлетворением, какое приходит, когда сделал ровно то, что планировал.

Техники академической программы я освоил все до единой. Шуншин отработал до точности, позволявшей исчезать и появляться без лишнего шума. Каварими давалось легко — замена себя объектом требовала хорошего контроля и быстрой реакции, и того, и другого у меня хватало. Иллюзорные клоны выходили чисто, держали форму дольше и рассеивались аккуратнее, чем у большинства одноклассников. Техника распутывания генджуцу тоже далась без труда.

К выпуску я был двенадцатилетним генином с тёмно-каштановыми волосами, которые отросли достаточно, чтобы торчать во все стороны с лёгкой хаотичностью. Янтарные глаза, острые черты лица — скулы чуть выше, подбородок чуть резче, чем три года назад. На правом предплечье бинтовая обмотка поверх небольшого шрама от одной из ранних тренировок с отцом. Форма — тёмно-зелёный свитер с высоким воротником, тёмные брюки, поясная сумка. Повязка Конохи на лбу, над глазами, которые видели дальше и глубже, чем кто-либо мог догадаться.

Рейка рядом выглядела так, как выглядела всегда, — каждая деталь на своём месте не потому что старается, а потому что иначе не умеет. Длинные чёрные волосы в хвосте, тёмная сетчатая рубашка под синей футболкой, короткие шорты, сетчатые гетры. Поверх всего — красный плащ с капюшоном, который она носила почти не снимая. На первый взгляд обычный плащ. На второй, если знать, что искать, в ткани было что-то не совсем обычное: слишком равномерная плотность, слишком аккуратные швы в нескольких местах. Фуин-печати, вшитые в саму ткань, — пространственные, если верить тому, что она как-то обронила вскользь. Катана где-то там, в кармане пространства, доступная в любой миг. На руках чёрные перчатки без пальцев с металлическими накладками. Под повязкой Конохи тёмные глаза смотрели на мир с ровной, тихой настороженностью.

Четвёртое место по итогам года. Уступила мне, Мегуми и Рэн — последнее её явно задевало, хотя вслух она об этом не обмолвилась ни разу.

Список команд читали по одной — сначала имена наставников, потом генины. Я слушал вполуха, прокручивая в голове что-то отдалённое, пока голос зачитывающего не произнёс:

— Команда двенадцать. Наставник — джонин Кагами Учиха.

Рейка рядом чуть выпрямилась.

— Генины: Ямасиро Кенджи. Учиха Рейка. Инузука Такеши.

Мальчик справа — тот, что с двумя щенками — коротко кивнул сам себе, будто подтверждая что-то, о чём уже знал.

Рейка не двигалась. Я не двигался.

Потом, тихо, почти неслышно:

— Хорошо, — сказала Рейка.

Одно слово. Я понял её так, как понимал уже несколько лет, — не по слову, а по тону.

Ей тоже хорошо.

Кагами Учиха ждал нас у выхода.

Высокий, темноволосый, с лёгкой проседью на висках. Повязка Конохи. Поверх стандартного облачения шиноби — доспехи, тёмно-синие, с белым меховым воротником, поднятым так, что нижняя часть лица почти скрывалась в нём. Доспехи были старыми — не изношенными, а именно старыми, с патиной вещей, переживших своего первого владельца. Те, кто знал историю, узнавали их сразу: доспехи Тобирамы Сенджу, Второго Хокаге, переданные Кагами после его гибели — не как реликвия, а как инструмент, потому что Тобирама не любил, когда хорошие вещи пылятся без дела.