Суйтон тоже переменился, и здесь я впервые понял кое-что о собственном обучении. С самого начала я знал, что Суйтон требует воды поблизости: большинство техник черпают материю из окружающей среды, и без источника работать труднее. Мать никогда не гнала меня к реке или озеру, всегда занимались дома, с небольшими запасами воды, и я принимал это как должное — раз не гонит, значит так надо, — и лишних вопросов не задавал.

Теперь стало понятно, почему. Sea Monarch менял саму нужду в источнике: техники, прежде требовавшие хотя бы таза воды рядом, теперь формировались из влаги воздуха. Не идеально, не мгновенно, но работало.

Суйтон: Водяной хлыст — та самая техника, с которой я начинал, с крохотной дрожи влаги на ладони в качестве первого результата, — теперь выходил упруго, с настоящим режущим давлением. Тонкая струя, вытянутая буквально из воздуха вокруг, резала мягкие поверхности и сбивала противника с ног на ближней дистанции. Впервые я применил её вечером в додзё, один, на деревянном манекене — просто чтобы почувствовать разницу. Струя оставила на дереве чёткую полосу, неглубокую, но настоящую.

Вот, значит, как оно работает теперь.

Следом я попробовал Суйтон: Водяная сфера — технику, которую мать показала мне чуть позже Водяного хлыста, не атакующую по сути, скорее упражнение на контроль. Суть простая: сформировать компактный шар из воды, удерживаемый чакрой, и сохранять форму. Без Sea Monarch она давалась через силу — шар норовил расплыться или рассыпаться в брызги при малейшей потере концентрации, а баланс между «слишком крепко» и «слишком свободно» требовал той особой чуткости, которую не получить иначе, кроме как повторением. Теперь сфера держалась сама, устойчивая, с ровной поверхностью, без постоянного сознательного контроля, и походила уже не на чакровую конструкцию, а на настоящую воду. Я попробовал сжать её — водяной шар уплотнился, не разрываясь, стал тяжелее и плотнее. Бросил в манекен — тот качнулся с неожиданной для водяного снаряда силой.

Усиление на ранг, — напомнил я себе. — Это Sea Monarch. Техника окрепла просто потому, что она у меня есть.

Потом пошли техники посложнее. Суйтон: Водяной змей — D-ранг, простой вариант того, что в более совершенной форме использовали мастера Суйтона. Небольшая форма из воды, примерно в метр длиной, управляемая чакрой, — не дракон в полном смысле, скорее направленный поток с заострённым передним краем, способный бить точечно и с давлением. На D-ранге техника была скромной, зато отрабатывала принцип формирования сложных водных конструкций. Мать показала её ещё в прошлом году, до Sea Monarch, и тогда всё выходило с трудом, форма не держалась, вода расплёскивалась. Сейчас я поднял руки, направил чакру, почувствовал, как вода в воздухе откликается охотнее, — и конструкция встала. Небольшая, угловатая, не особо изящная, но встала.

А потом была техника, которую Сатоми ждала вместе со мной ещё с прошлой весны, когда поняла, что резерв и контроль наконец дотянули до нужного уровня. Суйтон: Водное обрушение — С-ранг. Не самая мощная и не самая сложная техника этого ранга, но одна из самых показательных: большой объём воды собирается над целью и обрушивается вниз, подавляя противника массой и давлением. Требует изрядных запасов чакры, хорошего контроля над большим объёмом и — в обычных условиях — достаточно воды поблизости.

В обычных условиях.

Первая попытка вышла неловкой: я недооценил, сколько чакры уходит на удержание большого объёма воды в воздухе, и конструкция рассыпалась раньше, чем успела обрушиться. Вторая дала что-то промежуточное — не С-ранг в полную силу, но поток воды, упавший на манекен с давлением, достаточным, чтобы снести его на метр назад.

Сатоми наблюдала молча. Потом сказала тихо, почти про себя:

— Тобирама.

Я сделал вид, что не услышал. В этот раз — с чуть большим трудом, чем обычно.

В академии перемены после Sea Monarch проявились ярче, чем я рассчитывал. Первый спарринг после ролла — Рюичи Сенджу, как всегда, с полным усилением чакры. Он атаковал с той наполненностью потока, которую я привык чувствовать как давление. Я встретил атаку и устоял — без собственного чакроусиления.

Это я заметил первым, а вот другие — нет. Рюичи бил усиленным, я стоял ровно, не активируя чакру, и держался так же, как месяц назад держался с усилением.

Интересно.

Рюичи нахмурился, повторил атаку, вложил больше.

— Ты принял допинг? — спросил он, потому что другого объяснения у него не нашлось.

— Нет.

Он долго смотрел на меня, потом атаковал снова, выискивая слабое место. Я выиграл — впервые за все наши поединки.

С Тором вышло иначе. Он принял мои удары, как обычно, покачнулся, как обычно… и всё же я почувствовал, что качает его сильнее, чем прежде. Тело копило и передавало усилие полнее, без прежних потерь. И снова без всякой чакры — никто из одноклассников не удосужился проверить, что именно во мне изменилось. Хагане молча смотрел на спарринги и что-то записывал, но тоже не спрашивал.