Nothing Strange снова работает, — подумал я. — Или просто никто не задал правильный вопрос.

Эбису задал. На следующей частной сессии он посмотрел на меня, потом на показания приборов, потом снова на меня.

— Твой резерв полон. Ты не использовал усиление в последних спаррингах.

— Не использовал.

— Намеренно?

— Да.

— Зачем? — спросил он после короткой паузы.

— Хотел знать, где я стою без него.

Эбису помолчал ещё секунду и кивнул — медленно, с тем выражением, которое я за два года научился читать как «это ответ умного человека».

— Разумно, — сказал он. И тему больше не поднимал.

С Каору и Рен Учиха разрыв не исчез — шаринган, пускай и не активный, по-прежнему компенсировал многое, — но характер поединков изменился. Теперь, пропуская мой удар, Рен отступала на шаг там, где раньше просто смещалась. Она это заметила; я видел, как она заметила.

— Ты стал сильнее, — сказала она после одного из спаррингов, без вопроса.

— Как и все вокруг.

— Ты иначе.

На это ответа у меня не было. Я пожал плечами, и Рен пока оставила вопрос при себе.

Три года, три ролла, три новых слоя поверх того, что уже было. Я сидел у окна своей комнаты в утро двенадцатого дня рождения и думал о том, с чем именно вхожу в то, что придёт дальше.

За последний год родители стали чаще уходить на миссии и возвращаться мрачнее. Разговоры за стеной, которые я перестал специально слушать ещё несколько лет назад, снова превратились в фон, который невозможно игнорировать, — не словами, а тоном, интонацией людей, привыкших к опасности и понимающих, что она стала ближе. Пропавшие патрули на границах обсуждались вполголоса ещё прошлой весной. О том, что Хокаге усилил посты, я узнал не от родителей, а от Рейки, чей клан был ближе к таким сведениям. Миссии растягивались на недели, и отец, всегда возвращавшийся с железным запахом усталости, теперь приносил с собой ещё и готовность — ту особую тихую готовность людей, которые понимают, что скоро.

Оставался год — по моему внутреннему счёту, счёту человека, который помнил хронологию этого мира из другой жизни. До Второй Мировой войны шиноби оставалось около года. А через несколько дней — выпуск из академии, команда, наставник.

Значок в углу зрения вспыхнул спокойно и привычно.

ХАОС ГАЧА

Ролл доступен

Носитель: Ямасиро Кенджи

Возраст: 12 лет

КАЧЕСТВО: PHOTOSYNTHESIS

Редкий

Кто думает о еде или дыхании? Тебе нужен только солнечный свет. Под солнцем энергия восстанавливается быстрее, ты чувствуешь сытость и не нуждаешься в дыхании — тело работает на солнечном свете. Вода по-прежнему нужна.

УМЕНИЕ: DESERT LOGIA

Легендарный

Позволяет создавать, контролировать и превращаться в песок. Также позволяет высасывать влагу из объектов, иссушая их, и превращать камень в песок.

НАВЫК: ADEPT STEALTH

Редкий

Ты умеешь двигаться бесшумно, подкрадываться незамеченным, обнаруживать ловушки, сливаться с окружением и приближаться к тем, кто уже знает о твоём присутствии.

Photosynthesis я оценил как приятный бонус: восстановление под солнцем, возможность обойтись без дыхания. Полезно, но редкий ранг и не боевое качество. Adept Stealth был соблазнительнее — в мире шиноби, где информация и первый удар нередко решают исход, умение двигаться незаметно не вспомогательный навык, а фундаментальный, и рука почти сама тянулась к нему.

И всё же Desert Logia перевешивал. Легендарный ранг, превращение в песок, практическая неуязвимость к физическим атакам — в руках опытного бойца одна из самых разрушительных возможностей, какие я вообще встречал. Единственную слабость песка перед водой начисто перекрывал Sea Monarch, и это делало выбор почти неприличным по силе. Логия была слишком мощной и слишком универсальной, чтобы её не взять. Главное — держать умение в тайне и тренировать в тишине, по крайней мере до тех пор, пока раскрытие такого козыря ещё способно на что-то повлиять.

Я выбрал второй пункт.

УМЕНИЕ: DESERT LOGIA — ПОЛУЧЕНО

Следующий ролл: через 1 год

Я встал от окна и потянулся. Из коридора донёсся голос матери — звала к завтраку. Взявшись за ручку двери, я на секунду замер.

Оставался год. Выпуск через несколько дней, команда, а потом — всё остальное.

Ладно, — подумал я, открывая дверь. — Значит, будем готовы.

Снизу поднимался запах риса. Голос матери, голос отца — тихий, короткий обмен фразами. Привычная жизнь, которая ещё держалась, ещё была настоящей. Я спустился, сел за стол, взял палочки.

— С днём рождения, — сказала мать, ставя передо мной тарелку.

— С днём рождения, — добавил отец от окна, не оборачиваясь.

— Спасибо.

За окном Коноха жила своей жизнью — той же, что всегда, и уже немного другой. Патрульные тени мелькали над крышами чаще обычного, а где-то вдалеке тянулся монотонный голос шиноби из штаба связи — не слова, только тон.