— Тем более, что это далеко не главный сюрприз! — радостно провизжал Джокер. На заднем фоне в динамиках было слышно, как он что-то с грохотом роняет.

— Ну разумеется, — сухо констатировал я, глядя на мечущуюся внизу толпу.

Помочь отравленным газом страха статистам прямо сейчас я не мог при всем желании. Физиология нежити давала иммунитет мне, но исцелять психику других я не умел. Оставалось полагаться на то, что большинство вариаций пугаловской дряни, как мне известно, со временем выветривается из организма, оставляя после себя лишь заикание и пару фобий на всю жизнь.

— Но если страх, паника и бессмысленные людские страдания — это не главный сюрприз, то что же тогда?! — Джокер выдержал театральную паузу, наигранно ахнув в микрофон. — Конечно же, кое-что уникальное! Точнее… кое-кто! Выпускайте Кракена! Или как там говорят в этих ваших скучных книжках?!

Словно вторя его команде двери главного входа госпиталя просто вынесло наружу. Массивные створки со скрежетом отлетели на десяток метров, сминая по пути припаркованную скорую и пару неудачливо подвернувшихся под удар, орущих от страха бедолаг.

Из образовавшегося пролома, с трудом протискиваясь в дверной косяк, наружу выбралось… нечто.

Я прищурился. Эмоций не было, но чисто эстетическое отвращение всё же шевельнулось где-то на задворках сознания.

Это была гора мяса. Четыре метра раздутых, бугрящихся мышц, готовых лопнуть от внутреннего давления. Вся эта туша была густо опутана сетью толстых, пульсирующих фиолетовых и неоново-зеленых вен. Но самое жуткое крылось не в габаритах.

Венцом этой химической мерзости была голова. Неестественно маленькая для такого тела, словно голову плачущего младенца грубо пришили к туловищу перекачанного бодибилдера. Лицо было измазано небрежным белым гримом, а уголки губ разрезаны до самых ушей в классической джокеровской улыбке. Из этих рваных ран обильно текла слюна вперемешку с кровью. Монстр не рычал от ярости. В его маленьких, выпученных глазах плескался концентрированный, ничем не замутненный ужас. Токсин Пугала, заполнивший больницу, очевидно, бил и по нему, сводя и без того искореженный разум с ума.

Это было карикатурно. Несуразно. Жалко и даже опасно (не для меня, разумеется).

Какому-то парню в костюме санитара крупно не повезло — убегая от своих галлюцинаций, он споткнулся и завалился в позу эмбриона прямо на пути этого шагающего мясного танка. Чудовище даже не заметило препятствия. Огромная нога опустилась на человека, и раздался звук, с которым обычно лопается переспевший, подгнивший арбуз. Кровь брызнула во все стороны, пачкая асфальт.

«Тяжелый. Сильный. И абсолютно тупой», — холодно резюмировал я, анализируя угрозу.

— Позволь представить! — не затыкался Джокер из динамиков, перекрывая хруст костей и вопли толпы. — Чудовище! Настоящее чудовище, которому так сильно не хватает своей красавицы! Ха-ха-ха-ха-ха!

— Неужели хоть что-то, что заставит меня вспотеть? — пробормотал я.

Я сорвался с места. Резкий прыжок с крыши — ветер свистнул в ушах. Прямо в полете я вытянул руки, и из тени под гигантским телом, извиваясь как разъяренные змеи, вырвались толстые черные цепи. Они с металлическим лязгом вонзились в раздутую плоть монстра, обвивая его руки-бревна и шею. Я рванул цепи на себя. Массивная туша, весящая не меньше полутоны, пошатнулась, сбитая с ритма моим импульсом, и с натужным ревом поддалась, заваливаясь набок.

«Рецепт прост, — думал я, удерживая контроль над дергающимся на цепях ублюдком. — Сыворотка Бейна, чтобы раздуть мышцы. Сверху полили какой-то экспериментальной дрянью от Джокера для агрессии, и приправили токсином Крейна, чтобы оно не думало, а просто рвало всё, что видит, от страха».

Химическая бомба замедленного действия. И оставлять ее на земле среди гражданских было нельзя.

Я продолжил падение. До земли оставался с десяток метров.

«Архангел!» — мысленно рявкнул я.

Пространство подо мной исказилось, выплевывая из подпространственного кармана громаду космического истребителя. Я тяжело приземлился прямо на бронированный корпус меха. Моментально синхронизировав свои теневые путы с обшивкой корабля, я превратил цепи в надежный буксировочный трос.

— Вверх, — скомандовал я.

Двигатели «Архангела» взвыли, выжигая асфальт под соплами. Мех свечой рванул в ночное небо Готэма, утаскивая за собой привязанную, извивающуюся на концах цепей тушу монстра. Перегрузки вдавили меня в броню, но нежить не чувствует боли. Мы пробили нижнюю кромку облаков за пару секунд. Здания города превратились в размытую серую сыпь далеко внизу.

Два километра высоты. Достаточно.

Я развеял теневые цепи. Чудовище, лишившись опоры, нелепо замахало огромными руками, начав свободное падение в бездну.

— Огонь из всех орудий, — бросил я системе управления истребителя.

«Архангел» не заставил себя ждать. Спаренные турели с визгом провернулись, и в падающую гору мяса ударил град прицельных бронебойных ракет.