Рванув по крышам в сторону Западного Госпиталя, я не мог не подумать об обещании Эдди. Там меня встретит не он. На личную встречу со злодеями я, конечно, особо не рассчитывал — кишка тонка у этой швали подставляться под удары Темного Рыцаря так быстро. Но хоть какое-то разнообразие.

Через пару минут впереди показалось серое здание Госпиталя Милосердия. В отличие от библиотеки, жизнь здесь кипела: внизу мигали сигалки скорых, сновал медперсонал, курили у входа нервные родственники.

Но моё внимание привлекло не это.

На крыше госпиталя, прямо на краю парапета, возвышалась худая, сгорбленная фигура в грязно-коричневых лохмотьях, с натянутым на лицо противогазом с характерными трубками фильтров. Фигура стояла неподвижно, уставившись прямо на меня — стоящего на крыше соседнего здания.

Пугало.

Джонатан Крейн собственной персоной.

Я нахмурился, вглядываясь в силуэт. Эмоций не было. Страха тем более. Я просто ждал. Секунда. Две. Три.

Тишина.

«Понятно, — я криво усмехнулся, так и не дождавшись всплывающей плашки уведомления о встрече с Именным Персонажем. — Грубая и дешевая ловушка. Вероятно, обдолбанный токсином бедолага, наряженный в шмотки Крейна. Система не реагирует, значит, босса здесь нет».

Впрочем, даже если бы плашка выскочила, я бы не стал бросаться на него в лоб. Ловушки дело деликатное и кто знает какой сюрприз меня ждёт в случае смерти этого бедолаги.

22. Красавец и Чудовище

Живая приманка в костюме Пугала не спешила делать первый ход. Фигура просто стояла на краю парапета, пялясь на меня сквозь мутные стекла респиратора. Очевидно, право открыть эту партию великодушно предоставили мне.

Я не стал отказываться. Короткий мысленный приказ, и из ближайших теней беззвучно выросли два костяных мага — воздуха и воды. Их пустые глазницы полыхнули тусклым светом. Секунда, и вокруг замершего лже-Пугала Первого сомкнулась двойная полусфера стихийных барьеров: плотная водяная пленка, зажатая в тиски ураганного ветра. Для надежности я тут же метнул из-под ног тугие жгуты теневых цепей, намертво спеленав фигуру, чтобы эта кукла даже дернуться не смогла.

«Увы… Он бы всё равно ничего не смог», — поморщился я, когда живой манекен внутри барьеров с тошнотворным влажным хрустом разлетелся на куски.

Никакого сопротивления. Никакой магии. Просто детонатор в грудной клетке и килограмм взрывчатки, превратившие человека в кровавый фарш, густо перемешанный с ошметками дешевой мешковины. Пространство внутри стихийной сферы мгновенно заполнилось густым, непроницаемо-зеленым газом. Токсин тяжело осел, пытаясь просочиться сквозь щиты, но завихрения моего воздушного мага надежно заперли эту дрянь внутри.

Какой бы скрипт я только что ни активировал, вести со мной светские беседы никто не планировал. Взорванный бедолага был лишь стартовым пистолетом.

«И отвлечением внимания для других смертников», — с холодным пониманием констатировал я, переводя взгляд на фасад Западного Госпиталя.

Из доброго десятка окон на разных этажах с глухим хлопком выбило стекла, и наружу жирными, ленивыми клубами повалил знакомый зеленый газ. Ловушка была беспроигрышной для этих ублюдков. Неважно, как бы я решил проникнуть в здание — через парадную дверь, вентиляцию или крышу, — я бы неизбежно наткнулся на одного из таких заминированных бедолаг. Смерть одного запускала цепную реакцию остальных.

Внизу началась паника. Госпиталь — это замкнутая экосистема, переполненная больными, уязвимыми людьми, и сейчас в эту систему впрыснули чистый, концентрированный кошмар.

Тишину утра разорвали первые вопли, не обычные крики испуга, а хриплый, срывающий связки животный ужас. Из главных дверей начали вываливаться люди. Кто-то бежал, спотыкаясь и падая на асфальт, кто-то в кровь раздирал себе лицо, пытаясь стряхнуть невидимых пауков, кто-то выл над иллюзией мертвого ребенка, а кому-то мерещился Джокер, о чём он истошно вопил.

— Э-хе-хе-хе-ха! Ну как тебе наш маленький сюрприз, мышка?! — внезапно ожили уличные громкоговорители, закрепленные на столбах вокруг больницы.

Голос был искажен статикой, но этот надтреснутый, истеричный тембр, в котором безумие мешалось с детским восторгом, я бы узнал из тысячи. Брюс Уэйн. Местный Джокер. Одноглазый, однорукий и слетевший с катушек любимый сыночек папочки-Бэтмена.

«Вспомни говно, вот и оно…» — я лениво щелкнул пальцами, отзывая скелетов. Держать газ на крыше больше не имело смысла — внизу всё равно уже начался локальный филиал ада. Зеленое облако над парапетом медленно поползло вниз.

— Впрочем, можешь не утруждаться с ответом! — бодро продолжил вещать клоун, явно упиваясь звуком собственного голоса.

Обратной связи у нас не было. Комиксные условности конечно работали исправно, но надо отдать этой банде инвалидов должное: их организационные таланты впечатляли. Скоординировать подрыв мостов, захват оперы, минирование библиотеки, а теперь еще и этот газовый теракт — Эдди и Брюс явно прыгнули выше головы.