На этот раз стук клавиш оборвался. Мужчина медленно повернулся в её кресле. На его лице, изрезанном глубокими тенями от экранов, застыло выражение тяжелого, снисходительного осуждения. Взгляд патриарха, разочарованного неразумным ребенком.

Барбара привыкла к этому взгляду за последние два года. Но именно сейчас, в эту секунду, глядя на жесткую линию его губ и седину на висках, к ней пришло кристально ясное холодное понимание.

Хватит это терпеть.

— Я неправа? — голос девушки стал тише, лишившись истеричных ноток, но её зеленые глаза упрямо встретили сузившийся взгляд Бэтмена. — Если бы Киркман убил Джокера на арене, то, как и в случае с Кроком, мир просто стал бы лучше и чище. Но твои действия…

— Не начинай, — раздраженно, сквозь зубы прошипел мужчина, отворачиваясь обратно к мониторам.

— Не начинать что, Томас? — Барбара подъехала ближе, звук электромоторов её коляски казался неестественно громким. — Не начинать давить на твою очевидную, больную предвзятость? На то, что твоя отвратительная мягкотелость по отношению к этой твари уже развалила нашу семью?

Она понимала, что ступает на тонкий лед. Что прямо сейчас она бьет грязным, ржавым ножом в самое больное, кровоточащее место Томаса Уэйна, но остановиться уже не могла.

— Ты оттолкнул Дика! Ты сделал врагом Джейсона! Ты сделал Тима овощем! — про себя Барбара не сказала ни слова. — И сейчас, когда в Готэме появился кто-то, кто действительно готов исправить твои же ошибки, кто готов вырезать эту опухоль, ты готов нарушить все свои хваленые принципы, лишь бы убить этого человека!

— Он не человек, — машинально поправил её опешивший Томас, сжав кулаки так, что затрещали кожаные перчатки. — Он монстр. Оживший мертвец, Барбара. Это противоестественная хтонь, тварь, которая в перспективе куда хуже и опаснее Джокера!

— Плевать, — Барбара откинулась на спинку кресла, чувствуя, как внутри разливается странная, горькая легкость. — Значит, я на стороне этого монстра, мертвеца и твари.

Томас тяжело вздохнул, его плечи опустились, он быстро смекнул, к чему она ведёт.

— Хочешь уйти? — в его голосе промелькнула презрительная усмешка. — Сдаться? Присоединиться к предателям Тодду и Грейсону?

— Ну, слава богу, хоть где-то твои мозги всё еще работают как надо, — фыркнула девушка, разворачивая коляску. — Да, Томас. Меня до тошноты достало всё это дерьмо. Твоя паранойя, переходящая в шизофрению. Твоё лицемерие. И главное — тот факт, что ты в упор отказываешься видеть очевидное. Этот Джокер… Это Брюс…

— НЕ ПРОИЗНОСИ ЭТО ИМЯ!

Рев Томаса разорвал тишину пещеры. Он вскочил с кресла так резко, что оно отъехало назад. Его лицо исказилось от боли и ярости, глаза дико сверкнули в полумраке.

Барбара запнулась. Сердце екнуло, но она лишь крепче сжала челюсти.

— Да… — тихо, с безграничной жалостью произнесла она, глядя на тяжело дышащего мужчину. — Именно поэтому я и покидаю это место, здесь больше нет Бэтмена.

Не проронив больше ни слова, Томас медленно сел обратно. Он вновь уставился в монитор, всем своим видом демонстрируя ледяное безразличие к её уходу.

Барбара тем временем доехала до массивных стальных створок лифта, где она остановилась, после чего медленно повернула голову, глядя на широкую спину мужчины в темной броне. В её взгляде, отражавшемся в полированном металле дверей, мелькнул сложный коктейль из застарелой обиды, обжигающей злости и… чего-то еще. Чего-то пугающе похожего на отчаянное безумие, которое так долго витало в воздухе этой пещеры, что начало отравлять и её.

Она не могла просто уйти. Она не могла оставить ему все ключи от города, зная, что он направит всю мощь Альфреда на защиту своего безумного сына.

— Хотя знаешь, Томас, — неестественно ровным, почти звенящим голосом произнесла Барбара, она потянулась к панели и нажала кнопку вызова лифта. — Я же сказала, что я на стороне Киркмана…

— Думаю, тебе не стоит объяснять, что выдавать местонахождение этой базы кому бы то ни было — не самая лучшая затея, — не оборачиваясь, процедил Томас. Его пальцы зависли над клавиатурой. — Равно как и пытаться присоединиться к нему.

— Конечно. Я слишком хорошо знаю твои протоколы безопасности, — кивнула Барбара, и на её губах появилась слабая, надломленная улыбка. Двери лифта с тихим шипением разъехались. — Именно поэтому...

Она сделала глубокий вдох.

— Альфред. Протокол «Никс». Код авторизации: Девять-Семь-Два-Шесть. Исполнять немедленно.

Слова вылетели из неё быстрой, заученной скороговоркой, не теряя ни секунды, она рванула джойстик коляски вперед, въезжая в кабину лифта и судорожно давя на кнопку закрытия дверей.

В ту же секунду главный экран терминала перед Томасом мигнул и залился кроваво-красным светом. По всем мониторам пещеры побежали строки каскадного удаления данных. Протокол «Никс». Полное, безвозвратное стирание всех баз данных «Оракула», отключение серверов слежения и блокировка систем ИИ. Она ослепляла его.