Десятки мониторов на стенах транслировали бесконечные потоки данных, алгоритмы и записи с городских камер. По всему пространству, идеальным, математически выверенным порядком перемежаясь с хаосом исписанных мелким убористым шрифтом маркерных досок, лежали всевозможные головоломки, шифраторы и чертежи. Случайный наблюдатель легко бы спутал это место с подземным пристанищем эксцентричного IT-миллиардера, а не логовом одного из самых опасных мета-преступников Восточного побережья.

И сейчас в этом стерильном храме интеллекта разворачивался отвратительный фарс.

— И потом, — Джокер широко, театрально развёл руками, но внезапно болезненно поморщился, когда его единственный здоровый глаз скользнул по левому предплечью. Там, где еще несколько часов назад была кисть, теперь красовался туго перетянутый, пропитывающийся кровью бинт. Клоун нервно дернул обрубком и продолжил, искусственно завышая тон: — Будет грандиозный, оглушительный БУМ!

Он стоял перед центральной маркерной доской, испещренной кривыми, дергаными линиями, в которых с трудом, но узнавались контуры карты Готэма.

Чуть поодаль, в глубоком кожаном кресле, неподвижно сидел худощавый мужчина лет сорока. Его длинные сальные волосы мышиного цвета свисали на изможденное, испещренное глубокими шрамами лицо. Доктор Джонатан Крейн всё еще был облачен в безразмерную полосатую пижаму пациента Аркхэма с казенными инициалами «Дэ-Семь» на груди. Взгляды, которые Пугало из-подо лба бросал на изрисованную доску, выдавали гремучую смесь профессионального раздражения психиатра и холодной отстраненности, но комментировать бредни клоуна он благоразумно не рисковал.

Слово взял третий присутствующий в бункере. Высокий, неестественно ровно держащий спину мужчина лет тридцати, с аккуратной, волосок к волоску, короткой стрижкой. Сквозь стекла очков в тонкой оправе на Джокера смотрели холодные, оценивающие глаза. Эдвард Нигма был одет в безупречно сидящий смокинг темно-зеленого цвета, дополненный яркой, кислотно-зеленой бабочкой. Контраст между его маниакальной опрятностью и изуродованным, пропахшим дымом и кровью клоуном резал глаз.

— Брюс, — ровным, подчеркнуто недовольным тоном начал Нигма, скрестив руки на груди.

Он осекся лишь на долю секунды, заметив, как мгновенно исказилось лицо Джокера.

— НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! — истерично заорал клоун, его голос сорвался на визг. Здоровой правой рукой он схватил с магнитной полки толстый маркер и с нечеловеческой злобой швырнул его в голову Загадочника.

Нигма даже не моргнул, плавно, с раздражающей элегантностью сместив корпус на пару дюймов в сторону. Черный маркер со свистом пролетел мимо, отскочив от серверной стойки. На лице Эдварда расцвела легкая снисходительная улыбка.

— От твоего… некогда гениального интеллекта я искренне ожидал чего-то большего, нежели банальный, единовременный подрыв мостов Готэма, — спокойно, но с жестким нажимом продолжил Нигма. Каждое его слово было выверено, чтобы уколоть. Он намеренно бил по тому факту, что блестящий тактический ум Брюса Уэйна утонул в чане с химикатами, оставив после себя лишь дешевого пиромана. — Это вульгарно, в этом нет загадки, в этом нет изящества.

— Вообще-то, — Джокер резко выхватил с полки маркер красного цвета и начал с остервенением, уже по третьему кругу, обводить крестиками мосты на доске, оставляя жирные, скрипящие следы, — Подрыв ВСЕХ мостов, их целых двадцать! Это будет самый масштабный и зрелищный теракт в истории! — Клоун нервно, булькающе хихикнул, слизывая с губы каплю пота. — А ещё это лишь первый акт нашего представления! Пока полиция Готэма будет бегать кругами и собирать куски бетона, Пугало…

— Бред, — холодно припечатал Нигма, прерывая сбивчивую тираду. Он посмотрел на клоуна так, как ученый смотрит на бракованную лабораторную мышь, полностью игнорируя налитый кровью взгляд психопата. — Я тратил ресурсы и вытаскивал тебя из Аркхэма не ради организации громкого хлопка и последующего химического балагана, креативность которого застряла на уровне уличной банды.

Он покачал головой, вновь легко уклоняясь от полетевшего в него уже красного маркера.

— Сам ты бред! Зануда! — пронзительно завопил Джокер, пнув стойку доски так, что та угрожающе зашаталась. — Я принёс тебе готовый план на блюдечке! Как повергнуть Готэм в абсолютную анархию! Как создать истинный, первозданный ХАОС! Как…

— Но ты в своем приступе мании забыл нашу главную цель, — чеканя слоги, напомнил Нигма, подходя на шаг ближе.

Джокер замер. Его плечи тяжело опустились, а бровь под здоровым глазом дернулась.

— Сорок Второй, — прошипел клоун. В его голосе сквозила чистая, концентрированная ненависть пополам с обидой капризного ребенка, у которого отобрали любимую игрушку.

— Верно. Чарльз Киркман, — кивнул Нигма, поправляя запонки. — Наше единственное уравнение, которое нужно решить.