Описание: Вы — Рыцарь Ужаса, представитель высшей касты разумной нежити, созданный для войны. Будучи Рыцарем Ужаса, вы обладаете чудовищными физическими характеристиками и практически неограниченной выносливостью. Для поддержания существования вам нужна только энергия. Вы получаете врожденную способность [Клинок Ужаса] (многократно увеличивает урон от темной магии для вас и фамильяров) и абсолютное сродство к некромантии, тьме и боевым искусствам. Уязвимость: Вы получаете критический урон от магии Света и Святости.

Гребаный. Джекпот.

«Активировать», — без раздумий приказал я, проигнорировав приписку про свет. В Готэме со святостью и так хронические проблемы.

Трансформация ударила изнутри мгновенно. Сердце в груди споткнулось, сделало тяжелый, гулкий удар и… замерло навсегда. Мощная, ледяная волна концентрированного разложения, первородной Тьмы и осязаемого Ужаса выплеснулась из моего тела, расходясь по арене невидимой ударной волной.

Те из выживших, кто сидел неподалеку от меня, шарахнулись в стороны. Их химические улыбки исказились. Кто-то закричал — пронзительно, срывая голос, чередуя визг с истеричным смехом, и буквально пополз прочь по грязному бетону. Пассивная Аура Ужаса в действии.

Волевым усилием я немедленно сжал ауру, втягивая эту ледяную жуть обратно под кожу, чтобы не провоцировать снайперов.

Смена расы — одна из самых сломанных и читерных категорий в Гаче из-за своей комплексности. Это не просто бафф на силу, это перестройка самого фундамента организма. Демон, высший орк, ангел — любой из этих вариантов решил бы часть моих проблем. Но Рыцарь Ужаса решил их все разом.

Я посмотрел на свои руки. Кожа на глазах приобрела мертвенно-бледный, пепельный оттенок. Кровотечение из обрубков пальцев и ушей остановилось полностью — крови в привычном, человеческом понимании у меня просто не осталось. Остатки кислоты на груди больше не причиняли никакого вреда; мертвая, напитанная темной магией плоть игнорировала химические ожоги.

Но самое главное — в разум вернулась кристальная, ледяная ясность. Веселящий газ, всё еще густым туманом висевший в студии, больше не влиял на мой мертвый мозг. Биохимия отключилась.

Что до бомбы в затылке… Если я прямо сейчас активирую Дыхание на максимальную плотность тканей и залью в себя флакон Венома, этот хлопок направленного взрыва разве что почешет мне череп изнутри. Про капсулу с веселящей кислотой в мертвом желудке я вообще молчу. Пищеварения нет. Угроза устранена.

Собственно, именно это я и собирался сделать.

Прямо под ошеломленными взглядами клоунов-автоматчиков с верхнего яруса и под прицелом следящих камер, я невозмутимо достал из кармана запечатанный флакон с флуоресцирующей зеленоватой жидкостью. Сорвав металлическую пломбу зубами, я запрокинул голову и осушил сыворотку Бэйна в один глоток.

«Никто даже не дернулся», — холодно отметил я, оглядывая балкон.

Оно и неудивительно. Джокер здесь — царь и бог, а бог изволил уйти на перерыв. То, что участник, которого их босс только что прилюдно назвал своим любимчиком, достает из кармана мутную жижу и пьет её… ну, наверное, так и надо? Кто в здравом уме будет стрелять в новую игрушку босса без прямого приказа?

«О да, ребята. Это более чем нормально», — мысленно усмехнулся я.

Сыворотка ударила по мертвой системе. Я физически ощутил, как разбухают мышечные волокна, становясь тверже стали. Под пепельно-бледной кожей тут же вздулись толстые, пульсирующие ядовито-зеленым светом вены. В груди заклубилась тяжелая, агрессивная мощь. Сила высшей нежити, умноженная на суперстероид и разогнанная кислородной техникой дыхания.

Следующий этап Игр станет для Джокера последним. Он хотел развлечений? Он так жаждал Безумия? Разумеется, я не разочарую зрителей. Я устрою ему из этого финала настоящее ШОУ.

*****

Последние три часа слились для него в единый, непрерывный поток данных, зашифрованных сигналов и холодной аналитики. Сидя в полумраке кокпита Бэтмобиля, припаркованного в слепой зоне между старыми складскими ангарами, он методично просеивал цифровой мусор Готэма.

Игры Джокера. Очередной кровавый перформанс. Очередная попытка клоуна доказать городу, что безумие — это лишь вопрос правильного стимула.

Счетчик на тактическом дисплее безошибочно фиксировал потери на основе перехваченных обрывков трансляции: восемьдесят восемь погибших. Восемьдесят восемь жизней, оборвавшихся ради больной шутки. Бэтмен слишком хорошо знал Джокера, чтобы питать иллюзии: из этого лабиринта живым не сможет уйти никто. Его задачей было вырвать у смерти хотя бы тех, кто еще дышал.

И вот, наконец, система дала совпадение. Портовый район. Громадное, проржавевшее насквозь здание старого грузового Депо, которое по всем городским реестрам числилось под снос, оказалось переоборудовано под арену для смертельных игр.