Прошло полгода. Гарри Поттер стоял на балконе Министерства магии и смотрел на толпу, собравшуюся в атриуме. Тысячи волшебников — молодые и старые, чистокровные и магглорождённые, бывшие члены Ордена и бывшие Пожиратели — все они смотрели на него с обожанием. С надеждой. Со страхом. Он начал говорить. Его голос, усиленный магией, разносился по всему зданию.

— Год назад мы стояли на пороге уничтожения. Тьма накрыла наш мир. Волдеморт и его последователи сеяли страх и смерть. Мы сражались. Мы умирали. Мы побеждали. Но победа в войне — это не конец. Это начало. Начало новой эры. Эры порядка. Эры единства. Эры процветания.

Он сделал паузу. Тишина в зале была абсолютной.

— Многие из вас помнят времена, когда магический мир был разобщён. Когда чистокровные презирали магглорождённых. Когда Министерство было беспомощным. Когда каждый боялся назвать Тёмного Лорда по имени. Эти времена прошли. Мы построим новый мир. Мир, в котором не будет места страху. Мир, в котором каждый волшебник будет защищён. Мир, в котором наши дети смогут ходить в Хогвартс, не боясь, что на них нападёт василиск или Пожиратель Смерти.

— Но для этого нам нужно единство, — продолжил он, и его голос стал жёстче. — Единство требует доверия. А доверие требует честности. Вот почему мы провели чистку. Вот почему мы избавились от тех, кто предавал нас в прошлом. Не из мести. Из необходимости. Потому что нельзя строить будущее, опираясь на гнилые доски прошлого. Те, кто служил Тьме, ответили за свои преступления. Те, кто колебался, получили шанс доказать свою верность. И те, кто доказал её, теперь стоят среди нас как равные.

Он обвёл взглядом толпу. Яксли стоял в первом ряду, выпрямившись, с новым значком Министерства на груди. Рядом с ним — Нарцисса Малфой, которой Гарри лично даровал прощение в обмен на информацию о других Пожирателях. Она смотрела на него с благодарностью и страхом. Драко Малфой, её сын, стоял чуть поодаль. Ему было позволено вернуться в Хогвартс — под надзор, с испытательным сроком, но всё же. И он был благодарен. Как и многие другие.

— Наш новый порядок зиждется на трёх столпах, — продолжал Гарри. — Первый — справедливость. Каждый, кто нарушит закон, ответит перед ним. Независимо от происхождения. Независимо от связей. Независимо от прошлых заслуг. Второй — единство. Мы больше не делим волшебников на чистокровных, полукровок и магглорождённых. Есть только одна категория — граждане магической Британии. И все они равны перед законом. Третий — процветание. Мы восстановим нашу экономику. Мы укрепим нашу оборону. Мы сделаем магический мир таким, каким он должен был быть всегда. Сильным. Безопасным. Справедливым.

Толпа взревела. Гарри поднял руку, и крики стихли.

— Я не прошу вас любить меня, — сказал он. — Я не прошу вас соглашаться со мной. Я прошу вас верить. Верить в то, что мы можем стать лучше. Верить в то, что наше будущее — в наших руках. Я — ваш слуга. Ваш защитник. Ваш голос. И я не подведу вас.

Он опустил руку. Толпа взорвалась аплодисментами. Цветы летели к его ногам. Женщины плакали. Мужчины выкрикивали его имя. А он стоял и улыбался. Улыбался своей тёплой, открытой, мальчишеской улыбкой. И никто — никто — не видел, что за этой улыбкой скрывается холодный, расчётливый ум, который просчитывал каждый шаг, каждое слово, каждую жизнь.

Сцена 6: Друзья и иллюзии

Вечером того же дня Гарри сидел в гостиной дома на площади Гриммо. Вокруг него собрались самые близкие: Сириус, Рон, Гермиона, Джинни, Невилл, Луна. Они праздновали. Шутили. Вспоминали прошлое. Гарри смеялся вместе со всеми. Он поднимал бокалы. Он обнимал друзей. Он был тем же Гарри, которого они знали всегда. Или почти тем же.

— Ты сегодня был великолепен, — сказал Рон, хлопая его по плечу. — Никогда не думал, что ты станешь политиком, но у тебя реально получается!

— Я не политик, — Гарри покачал головой. — Я просто делаю то, что должен. Как всегда.

— Но все эти аресты, — осторожно сказала Гермиона. — Фадж, Амбридж, журналисты… Ты уверен, что это правильно? Я понимаю, они заслужили наказание, но не слишком ли это… сурово?

Гарри посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то — не угроза, скорее разочарование. Гермиона, которая всегда была его совестью, теперь казалась ему наивной. Слишком мягкой. Слишком привязанной к старым правилам.

— Ты видела список обвинений, — сказал он. — Ты читала протоколы допросов. Эти люди предали нас. Они позволили Волдеморту прийти к власти. Если бы они действовали иначе, скольких смертей можно было бы избежать? Скольких пыток? Скольких лет страха? Я не мщу им, Гермиона. Я защищаю будущее. Чтобы такое никогда не повторилось.

— Я понимаю, — кивнула она. — Но…

— Никаких «но», — Гарри улыбнулся и положил руку ей на плечо. — Ты всегда была моей совестью. И я ценю это. Но теперь я должен думать не только о нас. Я должен думать о всей Британии. О всех волшебниках. Это тяжёлое бремя, но я несу его добровольно.