Он тоже повалил своего соперника — но, в отличие от Боба, бил не хаотично. Раз за разом вбивал кулак под ребра. Метил в солнечное сплетение — заставляя бедолагу задыхаться и корчиться от боли в сломанных ребрах.

Звонарь все это видел. И, поняв тяжесть ситуации, молча сверлил меня взглядом.

— Мужики, достаточно! — Окрикнул я увлекшихся мордоворотов. — Хватит! Не убивать! Че, сесть хотите?!

— Да каго тута убьесь. — Махнул рукой расстроенный китаец. — Слабаки. Зля только из дома высел.

— Парень, ты это…

— Заткнись. — На удивление, мой голос прозвучал спокойно. Я спрятал ложку обратно в рукав. Отряхнул ладони. — Вы все — никогда меня не знали. Никогда вас тут не было. И если я узнаю, что хоть кто-то из вас мусорнулся — я вас найду.

— Да мы же тебя вообще не хотели… Это шутка была. — Сделал шаг назад звонарь. На плече у него легла тяжелая ладонь Боба.

— И еще… Все ваши айди-карты. Давайте их сюда.

Возможности не повиноваться не было. Поэтому дрожащими пальцами мне отдали пластиковую карточку с фотографией и личным номером. Сфотографировал. Затем собрал карты тех, кто был в отключке. Сфотографировал и их. Последнюю мне отдал лысый бугай — тот, после расправы над своим работягой, стал чуточку добрее на вид.

— Проваливайте. — Бросил я стопку карт звонарю. После того как последняя фотка карты легла в память моей моторолы.

Тот без вопросов сгреб пластинки. Помог встать сыкуну, все еще не отдышавшемуся. Остальные уже ковыляли прочь самостоятельно. Тот, что выполз из переулка — так и вовсе спешил быстрее всех покинуть Джексон авеню, подтягивая обоссанные джинсы.

— Пакет с дерьмом! Ха-ха… — Усмехнулся Боб, наблюдая, как я, натянув перчатку, собираю рассыпанные из бумажного пакета улики. — Ты прям человек высокой культуры. Да, мужики?

Все одобрительно загоготали.

— Надо будет как-нибудь повторить! Ха-ха!

— Надеюсь, что больше не придется. Вот ваши бабки, мужики, спасибо. Выручили.

Все взяли деньги без вопросов. Уж эти ребята цену своему труду знали. Но вот что у них было, в отличие от тех трусливых мудаков, — так это чувство мужского достоинства. Такие не будут щемить хлюпика ради пары сотен баксов. Это не по-мужски.

— Ну что? Все хорошо прошло? Я так нервничала, так переживала. Вот все ногти обгрызла. Ты ушел, а дедушка видел как ты ушел — и я… А я видела, как ты еще ложку взял. А он такой хмурый стал, что пипец… А я ведь все понимаю — ты же на стрелку ходил, да? Это мафия? Бандиты?

Аврору было не остановить. Расхаживая взад-вперед, словно заведенная, она тараторила и тараторила — не выпуская из рук резинового антистресс-утенка.

А я сидел на диване и молча радовался жизни. Кризис миновал. Нас никто не видел, камер на Джексон авеню замечено не было. Окон в складских помещениях поблизости — тоже. А значит, я в безопасности. Как и мой бизнес. По крайней мере на какое-то время.

Естественно, этот поступок может дать начало новому витку событий. Но когда это случится — я буду готов. Уже немного лучше, чем сегодня.

— Все хорошо, Аврора. Это была обычная прогулка. — Повторил я, наверное, уже в сотый раз.

— Честно?

Я кивнул. Она упала рядом на диван, облегченно вздохнула.

— Ну… Так, чем займемся теперь?

— Сном. — Категорично ответил я. — А завтра в девять утра жду тебя на рабочем месте. До следующих выходных нам нужно закончить новый проект.

Глава 4

Помню, как в одном небезызвестном фильме главный герой наставил ствол на неудачливого заправщика. Напугал того до усрачки, а потом отпустил. — Завтрашний день будет самым дивным в его жизни. Завтрак покажется ему вкуснее любых деликатесов. — Так он сказал, отпустив бедолагу и забрав при этом его водительские права. И все ради того, чтобы через полгода наведаться к нему. И проверить, выучил ли тот биологию. Стал ли ветеринаром?

Этим утром я ощущал себя в точности как тот заправщик. После вчерашней встряски дешевый растворимый кофе казался особенно вкусным. А подгоревший и абсолютно пресный кусок свинины, с таким же пресным омлетом, тянули по ощущениям на звезду Мишлен.

Взглянул на время. Часовая стрелка робко подползала к шести. За окном еще толком не проснулся шумный Квинс, а на столе передо мной лежал исчерканный корявым почерком листок. Почти пятьдесят игр из моей памяти и даже личных проектов, которые я могу сделать в ближайшее время — не травмируя девственный рынок и не заставляя первые старкфоны взорваться.

И если с техническими ограничениями гаджетов еще можно было побороться — дождаться выхода старкфона 3G — то вот с рыночной незрелостью нужно было работать уже сейчас. Причем аккуратно — входить со своими проектами нежно, без резких движений. Иначе неподготовленные к более сложным механикам игроки просто не оценят их. А даже если и оценят — на фоне успешного проекта померкнут другие, и выпускать их попросту не будет смысла. Как говорил мой хороший друг из прошлой жизни: зачем играть в ФИФА 17, если есть восемнадцатая?