Делакруа встал со стула и прошел в столовую. Он открыл один из ящиков клетки, вытащил фотографию размером восемь на десять дюймов и протянул ее Джессике. На нем Джоан Делакруа была одета в форму медсестры.

«Насколько свежа эта фотография?» — спросила Джессика.

— Я не знаю, — сказал Делакруа. «Может быть, десять лет».

— У вас есть что-нибудь более свежее?

При этом Бирн вошел в комнату из кухни. Он покачал головой. Ему не удалось заполучить женщину.

— Нет, я… — начал Делакруа. «Мы больше не занимаемся фотографией».

— Все в порядке, — сказала Джессика. «Эта картина подойдет».

— Подожди, — сказал он. «У меня есть недавняя фотография. Это на моем ноутбуке. Я взял его с телефона на сборе средств примерно месяц назад. Джоан не хотела сниматься в нем, но я все равно его снял».

Делакруа достал из чехла свой ноутбук, подключил его к принтеру, стоявшему на буфете в столовой. Он нажал несколько клавиш. Спустя несколько мгновений фотография начала печатать. Это была высококачественная цветная печать, за которой последовал второй экземпляр. Делакруа вручил по одному Джессике и Бирну.

Делакруа собирался закрыть свой ноутбук, но внезапно остановился. «Я просто подумал кое о чем».

'Что это такое?' — спросила Джессика.

— Ее телефон. Тот, которому мы звонили.

'Что насчет этого?'

«Я купил ей iPhone в прошлом году. Она, правда, мало им пользуется, но всегда носит его с собой».

— Я не слежу.

«Мы установили это приложение на телефон. Джоан иногда теряет свой телефон и боится оставить его где-нибудь, чтобы кто-то другой получил доступ к ее данным».

«Вы хотите сказать, что это приложение настроено?»

— Да, — сказал Делакруа. 'Найди мой айфон. Если он у нее с собой, мы сможем узнать, где она.

Делакруа сел за обеденный стол. Он нажал несколько клавиш на своем ноутбуке и перешел на правый экран. Он ввел идентификатор и пароль. Спустя несколько мгновений на другом экране появилась карта большей части Филадельфии. Делакруа нажал еще несколько клавиш. Областью карты стал участок Северо-Востока.

В центре находилась маленькая иконка.

Когда Джессика увидела это место, у нее похолодела кровь. Она взглянула на Бирна. Он тоже это увидел. Не сказав ни слова, они оба знали, что им нужно делать. Бирн останется с Делакруа; она позвонит.

Джессика вышла из рядного дома на улицу. Она подошла к телефону. Через несколько секунд на линии была Дана Уэстбрук.

— Что случилось, Джесс?

— Сержант, нам нужны секторные машины в Прайори-парке.

'Сколько?' — спросил Уэстбрук.

'Все они.'

19

Лютер сидел в полуденном мраке.

Старуха не сказала ему ни слова, даже не спросила, почему. Она знала почему. Во время своих предыдущих визитов он трижды обыскивал ее дом в поисках чего-нибудь, что могло бы связать ее с больницей – информационных бюллетеней, списков пациентов, протоколов приема лекарств и всего остального. Он ничего не нашел. Но это не означало, что у нее не было чего-то еще.

Лютер знал все о закутках и секретных местах.

Вывезти ее из дома было непростой задачей, но он был с ней знаком. Он вывел ее из подвала через подвал — портал, который он использовал для записей во время своих предыдущих визитов, — а затем поднялся в заброшенный обувной магазин пятью домами ниже.

Когда тень двинулась справа от него, Лютер оглянулся и увидел, что полицейский стоит не более чем в трех футах от него. Он на мгновение напрягся, нож с костяной ручкой теперь был скользким в его руке. Опасность вскоре миновала.

Лютер быстро накрыл стол и спустился по ступенькам. Через несколько минут он увидел, как пламя начало прыгать и танцевать. Во сне он находился в маленькой деревне в Харьюмаа. В этом месте к балке крыши конюшни были привязаны двое мужчин – местные жители, которые давали фермерам деньги в долг под ростовщическую ставку. Вскоре зеленая местность превратилась в сырой подвал G10. В этом сне Лютер увидел пламя, раздирающее спину грязных больничных халатов, алые гарпии на чернеющей плоти. Это что-то шевельнуло внутри него.

Ранее в тот же день доктор, умерший много лет назад, вышел вперед из тени и сказал ему, что нужно сделать. Землеройные машины наконец-то были рядом, и когда они перевернут землю, все тайны раскроются. Этого не могло быть. Каждое тело рассказывало свою историю, и каждая история вела к гибели.

— Ты понимаешь, что ты должен делать? — спросил доктор.

— Да, — сказал Лютер.

— Ты знаешь сны?

Лютер закрыл глаза и мысленно бродил по аркаде снов, длинной колоннаде ярких экспонатов, тщательно смонтированным диорамам мертвых.

'Я делаю.'

Когда пришло время, когда воздух начал мерцать, Лютер поднялся на ноги, пересек комнату и прокрался в темноту глубже полуночи.

20