— Гребаный выскочка, — завистливо ворчит стоящий рядом Кай.

Эта тварь выглядит точь-в-точь как дракон. Грудную клетку формируют оголенные ребра, а бугристый, узловатый хребет один в один похож на позвоночник моего Амсера. Рейн устроился в ложбине у самого основания шеи своей Тени, и отсюда, снизу, он кажется всего лишь крошечной точкой. Голову дракона венчают четыре длинных изогнутых рога с острыми, сияющими на солнце слоновой костью наконечниками. Зрелище, от которого просто захватывает дух.

Пусть Амсер и маловата по сравнению с драконом Рейна или фениксом Финна, зато она невероятно быстра и изворотлива. Я тяжело сглатываю, сканируя взглядом небо. Летать здесь могут единицы: Корвус на своем чудовищном вороне и еще несколько человек на крылатых бестиях.

Это ни разу не гонка. Это чистой воды отбраковка.

В глазах пересыхает; я пытаюсь сконцентрироваться и выровнять дыхание. В этот момент из-за моей спины внезапно бесшумно вырастает Эдгар. Я вздрагиваю. Амсер глухо и опасно рычит в его сторону, но брат почти не обращает внимания ни на меня, ни на мою Тень. Его изумрудно-зеленые глаза на миг вонзаются в мои, и от этого взгляда у меня по позвоночнику пробегает ледяная судорога.

Артур резко вскидывает руку и с размаху опускает ее вниз.

Все срываются с места на бешеной скорости. Из-под лап и копыт в воздух тоннами летит грязь, а сверху бьют мощные потоки ветра от яростных взмахов крыльев.

Но я продолжаю стоять как вкопанная, не в силах отвести глаз от Эдгара. Угольно-черный теневой скакун Кая резко тормозит в нескольких метрах впереди, и друг оборачивается ко мне:

— Терра, шевелись! Погнали! — кричит он, и его жеребец снова переходит на галоп.

Амсер наконец срывается с места, с мясом выдирая когтями куски земли и мощным рывком швыряя нас вперед. Мы без труда нагоняем Кая, и едва это происходит, я все-таки рискую еще раз оглянуться на брата.

Он стоит в полном одиночестве. Воздух вокруг него стремительно чернеет и закручивается в неистовствующий ураган. Прямо над его головой начинает формироваться длинная плеть из позвоночных костей, а гигантский змеиный череп запрокидывается назад в беззвучном, яростном крике. Костяной монстр собирается воедино за какие-то считанные секунды.

В глазах начинает невыносимо резать, но я продолжаю смотреть не мигая, как чудовище, сжатое в венах Эдгара, обретает плоть и кровь.

Его Тень — это абсолютное, чистокровное воплощение зла. От нее за версту смердит первобытной, концентрированной злобой. Острые, как бритвы, зубы загнуты внутрь — такие созданы лишь для того, чтобы намертво зажимать жертву в капкан, не оставляя ни единого шанса на спасение.

Эдгар восседает прямо на макушке этой твари. Исполинские кольца змеиного тела тяжело перекатываются из стороны в сторону, круша все на своем пути. Я с детства ненавидела змей. То, с какой жуткой скоростью они способны передвигаться, не имея ног, всегда вызывало у меня подсознательный мерзкий трепет. И Тень Эдгара — истинный бог этого гребаного ползучего кошмара.

— Беги! — истошно ору я Каю.

У друга при виде этого монстра челюсть со свистом падает на пол. По своим размерам змей Эдгара ничуть не уступает парящему в небе дракону Рейна: он буквально косит вековые деревья, как сухую солому, стремительно приближаясь к нам.

— Это еще что за херня?! — надрывается Кай.

Наши Тени закладывают крутой вираж вправо, на полной скорости уходя в самую глубь леса. Ветви деревьев с треском ломаются, хлеща нас по лицу и телу, пока мы из последних сил удерживаем безумный темп.

Сквозь просветы между поваленными стволами я замечаю, как гигантский змей слегка меняет траекторию — ровно настолько, чтобы не размазать по земле кучку замешкавшихся студентов. Мне приходится сделать судорожный вдох, чтобы унять панику. Я ведь на полном серьезе решила, что он сейчас сотрет их в порошок, как назойливых насекомых.

33

ЭЛИАС

Взгляд Артура неотрывно провожает Терру, пока та полностью не скрывается в лесной чаще. Его, похоже, вообще ни капли не колышет, что Тень Эдгара прямо сейчас косит вековые сосны, как траву, на всех парах пробивая себе дорогу к горам.

— Разве ты не должен следить за тем, чтобы никто не ломанулся в бега? — глухо роняет он, продолжая безучастно залипать туда, где только что скрылись студенты.

Я хищно оскаливаюсь и киваю:

— Должен. Но мне нравится давать им небольшую фору. Ты же меня знаешь. Какой прикол в охоте, если жертву не надо выслеживать? Велису так больше нравится.

Артур наконец отрывается от горизонта и награждает меня тяжелым, осуждающим взглядом:

— Твоя напускная жестокость все равно не скроет от меня твою боль, Элиас.

Мои челюсти мгновенно сжимаются до скрежета, а пальцы сами собой сжимаются в кулаки.

— Завали ебало. Ты ни хрена не видишь, когда смотришь на меня. Никто ничего не видит.