Я успеваю дойти до середины учебника по анатомии, когда в коридоре поднимается какой-то шум. Я вскидываю голову, прислушиваясь к приглушенным голосам. Похоже на Артура и еще какого-то парня, но я никак не могу разобрать, на кого именно.

Я прижимаюсь ухом к холодному дереву двери, пытаясь разобрать слова. Но голоса уже стихли, а шаги удаляются. Я слегка приоткрываю дверь и выглядываю наружу: в конце коридора мелькает макушка Артура, спускающегося по лестнице.

Стараясь не издавать ни звука, я на цыпочках пробираюсь к его комнате. Дергаю за ручку — чисто по привычке, без всякой надежды, ведь я безуспешно проверяла ее неделями, — но, к моему изумлению, замок тихонько щелкает.

Забыл запереть. Боже, какая же это глупость.

Я быстро прикрываю дверь своей комнаты на противоположной стороне коридора и скольжу в его апартаменты. Мои глаза округляются, когда я осматриваюсь. Комната Артура совсем не похожа на те, что я видела в Алкроузе. Она двухэтажная: верхний уровень представляет собой массивную библиотеку с деревянными мостиками и хлипкими перилами вдоль стен.

Теперь понятно, почему от него всегда пахнет страницами старых фолиантов. Он действительно обустроил это место под себя. Я медленно иду по его безупречно чистому пространству. Если комната Элиаса — это мрачный черный хаос, заваленный бумагами и книгами, то у Артура все выдержано в пыльно-коричневых тонах. Настоящая обитель ученого, напоминающая уютную лесную хижину.

Мои пальцы скользят по кремовым простыням его постели. Я присаживаюсь, оглядываюсь по сторонам, но не нахожу ни записок, ни документов, которые можно было бы сравнить с тем клочком бумаги, что мы с Рейном откопали в библиотеке.

Тяжело выдохнув, я откидываюсь на его кровать. Он слишком педантичен и осторожен; может, он и правда что-то скрывает. Впрочем, здесь у каждого первого есть свои скелеты в шкафу.

Должно быть, в какой-то момент я проваливаюсь в сон, потому что, когда я открываю глаза, то утыкаюсь прямо в серые глаза Артура, где едва заметны блеклые изумрудные вкрапления. Тело мгновенно каменеет. Я судорожно втягиваю воздух, глядя на его лицо в упор. Его черные волосы щекочут мне лоб и щеку.

Его губы находятся так близко от моих, что я кожей чувствую их тепло. Его руки — литые тиски из мышц — упираются в матрас по обе стороны от моей головы, а весь вес его тела словно умоляет рухнуть прямо на меня.

— Я всего лишь человек, маленькая тень. Что ты со мной делаешь? — шепчет он, и его мрачный, тяжелый взгляд выжигает мне душу тысячей эмоций, которые я никогда не смогу облечь в слова.

Мне невыносимо хочется, чтобы он обнял меня. Прикоснулся. Взял силой прямо здесь.

Он поднимает руку, и его большой палец медленно скользит по моей нижней губе, заставляя меня приоткрыть рот. Его взгляд мгновенно опускается к моим губам; между нами вспыхивает глухое, томительное вожделение.

— Зачем ты здесь? — спрашивает он, и в его голосе мешаются легкое недоверие и любопытство. Застать Артура врасплох — редкая удача, и я с наслаждением разглядываю его растерянное, чертовски красивое лицо.

Моя рука сама собой поднимается вверх и ложится на четко очерченную впадину его щеки. Его глаза покраснели. Он так измотан. Мне невыносимо хочется подарить ему хоть каплю облегчения. Такой человек, как он, заслуживает этого.

— Еще один урок? — тихо шепчу я, наблюдая, как его взгляд перемещается к моей шее. Он ведет подушечкой пальца по нежной коже и усмехается.

— И каких же знаний ты ищешь?

Я дерзко провожу ладонью по его напряженной шее вниз, к вырезу рубашки, и с намеком тяну за ткань, расстегивая ворот.

Он тихо смеется, глядя на меня потемневшими, потяжелевшими глазами:

— Это тот самый урок, который тебе придется дослушать до самого конца. Ты уверена, что хочешь начать?

В его глазах горит лихорадочный, мрачный блеск. Я хочу, чтобы он показал мне все, что прячет внутри. Хочу увидеть самые темные мысли в голове этого человека.

Я обхватываю его шею сзади и тяну на себя. Его губы мягко, но настойчиво накрывают мои. Стон, который вырывается из его груди, полон тяжелой, мучительной борьбы с самим собой.

Мы — две Тени, сгорающие в мире, где слишком много страданий. Артур чувствует эту боль за двоих, он тащит на себе весь этот неподъемный груз ради тех из нас, кто давно опустил руки. И я хочу забрать хотя бы часть этого бремени.

Он подхватывает меня, перетаскивая на середину кровати, и фиксирует мою голову, жестко и собственнически перехватив ладонью сзади за шею. Я бессильно запрокидываю голову, когда его зубы начинают скользить по моему горлу; он жадно впивается в кожу, оставляет засосы, одновременно с этим грубо и требовательно сминая мою грудь.

Артур вскидывает на меня взгляд и медленно втягивает мою нижнюю губу в свой рот, ощутимо прикусывая пухлую часть, а затем глубоко всасывает ее. Я стону от легкой вспышки боли, и в ответ на это его рука мгновенно ныряет мне под штаны. Он пару раз проводит пальцами по клитору, после чего без долгих прелюдий толкает два пальца глубоко внутрь.