— Элиас, ты не можешь. На экзамене он будет абсолютно беспомощен!

Я отчаянно пытаюсь вырвать руку из его захвата, но он держит намертво.

— У меня нет выбора. Остальные проголосовали против меня. Лично я хотел, чтобы его просто прикончили. А теперь давай поговорим о куда более насущной проблеме. О сердцах…

— Как же я тебя, сука, ненавижу! — истошно ору я ему прямо в лицо и со всей дури впиваюсь зубами в его ладонь.

Он наконец выпускает мое запястье. Его глаза округляются от ярости, из приоткрытого рта вырывается хриплый мат. Я уже набираю в легкие воздух, чтобы высказать ему все остальное, когда…

— У МЕНЯ НЕТ, блядь, ВЫБОРА! — его рев оказывается громче всего, что я когда-либо от него слышала.

Голос Элиаса звучит абсолютно дико, безумно — он срывается, сочась неподдельной агонией.

Мои глаза испуганно округляются, из них вот-вот брызнут слезы. Его ладони с размаху врезаются в стену по обе стороны от моей головы, а все его тело крупно, судорожно дрожит от переполняющих его эмоций. Он делает несколько тяжелых, рваных вздохов, буквально выворачивая мою душу своим взглядом. Грудь Элиаса ходит ходуном, а изо рта вырываются густые облачка пара.

Затем он опускается до едва различимого шепота:

— Я не хочу творить всё это дерьмо, Терра. Но я обязан.

Он замирает, не мигая, и делает еще пару глубоких вдохов, из последних сил возвращая себе привычное хладнокровие.

— Я никогда не хотел быть злодеем. Уж точно не твоим личным палачом. Но что, по-твоему, я должен делать? Ты хоть представляешь, что случится, если твой брат окончательно сорвется с катушек? Я скажу тебе. Меня отправят его ликвидировать. И даже если я прямо сейчас верну свое сердце и пошлю на хер Сейна вместе с директором, как думаешь, что они сделают со мной? Я — Ассасин Фернестии. Я — погребальный звон, жнец и сама, блядь, пустота. Что они вообще могут у меня забрать? Ну же, угадай. Я, сука, подожду.

Я оцепенело смотрю на него. Моя нижняя губа крупно дрожит, пока я со всей дури не прикусываю ее зубами.

— Меня.

— Тебя, — хрипит он в ответ. — И этим я рисковать не стану. Никогда в жизни. Так что ненавидь меня, если тебе так проще, но ты будешь в безопасности и ты будешь моей. Мне не нужна твоя любовь, чтобы быть счастливым. Мне нужно лишь одно — чтобы ты продолжала дышать.

В его бешеном взгляде сейчас нет ни капли нежности.

Я резко вскидываю руки, хватаю его за лицо и со всей силы вдавливаю пальцы в его щеки, заставляя его собственные зубы прорезать кожу изнутри. Он глухо, опасно рычит, но я безжалостно перебиваю его:

— Да ты вообще не способен на любовь! Ты просто пустая кукла. Единственное, чего ты хочешь, — это тупо владеть мной, — я давлю еще сильнее, и Элиас даже не морщится, когда из уголков его губ начинает сочиться кровь. — Пошел. Ты. На хер.

Я резко отпускаю его лицо и снова с силой толкаю в грудь.

Он делает несколько неверных шагов назад, пока капли крови срываются с его подбородка на истоптанную грязную траву. А затем он медленно поднимает голову, и в его глазах вспыхивает взгляд хищника, выслеживающего свою добычу.

— Я даю тебе ровно пять секунд на то, чтобы извиниться, — его губы расползаются в безумной, пугающей ухмылке. Идеально белые зубы окрашиваются багровым.

Меня буквально парализует от этого зрелища.

— Один.

Этого загробного голоса оказывается достаточно, чтобы я наконец очнулась и вернулась в реальность.

— Два.

Я демонстративно разворачиваюсь спиной и ровным шагом направляюсь к главному входу в замок:

— Я тебе не ребенок.

— Три.

Остальных цифр я уже не слышу, потому что практически влетаю в замок и быстрым шагом пересекаю вестибюль Алкроуза. Мне нужно срочно предупредить Эдгара, даже если он по-прежнему наотрез откажется со мной разговаривать. Плевать. Я обязана ему сказать.

Тяжелые входные двери с грохотом распахиваются. Я оборачиваюсь на шум и с ужасом вижу, что Элиас несется прямиком ко мне.

— Да ты издеваешься, — цежу я сквозь зубы и срываюсь на бег, взлетая по лестнице.

Редкие студенты испуганно шарахаются в стороны, судорожно прижимая к себе учебники и во все глаза наблюдая за тем, как Элиас коршуном летит вслед за мной.

Что, блядь, он сделает, если поймает меня прямо здесь?

Выяснять это на собственной шкуре я точно не планирую.

Коридоры замка забиты под завязку — весь поток как раз стягивается в столовую. Явка обязательна для всех. Если мне удастся водить Элиаса за нос достаточно долго, ему в любом случае придется отступить. В конце концов, на этой официальной части его присутствие требуется куда больше, чем мое.

Я делаю несколько поворотов налево и один направо, затем поднимаюсь еще на два лестничных пролета. Четвертый этаж встречает меня почти гробовой тишиной — большинство лекционных аудиторий расположены уровнем ниже.