— Давайте соберем остальных и встретимся в гостиной. Нам нужно устроить Эшу нормальное воссоединение. У меня к нему столько вопросов. — Голос Эрвина едва заметно дрожит от подступившей боли.

Я до сих пор не уверен, что о нем думать. Возможно, встреть я его тогда, в поместье, я бы принял его с распростертыми объятиями, но теперь, когда я вспомнил всё, я уже вряд ли способен подпускать к себе людей.

Люсина и Эрвин решают, что мы соберемся через час, так что я иду в душ и переодеваюсь в выданную домашнюю одежду. До чего же некстати, что цветом Нова оказался белый — мой самый нелюбимый цвет. Я недовольно хмурюсь на свое отражение в зеркале, оценивая этот повседневный костюм: кость и брюки цвета слоновой кости. Ну, по крайней мере, они удобные.

Знакомый силуэт проступает прямо у меня за спиной, отчего по коже пробегают мурашки.

— Салли.

Я разглядываю его в зеркале. Он выглядит в точности как я, но более бледным, мертвенным и зловещим. Он больше не является мне в образе жуткого мальчишки, теперь он — мое почти идеальное отражение.

— Почему ты прячешься в зеркалах и видениях, которые вижу только я?

Салли улыбается — уголки его губ изламываются, но глаза остаются каменными и безжизненными.

«Я просто такой, какой есть. Каждый из нас по-своему уникален. Я предпочитаю прятаться в подсознании своего сосуда. Поверь мне, ты бы не захотел встретить меня настоящего».

Я сужаю глаза и резко оборачиваюсь через плечо, но сзади никого нет. Когда я снова перехожу на зеркало, он оказывается еще ближе — стоит вплотную к моей спине. Я резко вдыхаю холодный воздух, который волнами исходит от кончиков его пальцев.

— Мое подсознание?

Он хохочет. Этот звук отдается эхом, будто мы стоим в пещере.

«Да. До того, как к тебе вернулась память, ты видел сломленного мальчишку — травмированного и запертого в твоем разуме. Теперь ты в каком-то смысле цел, и я это отражаю».

Я содрогаюсь и зажмуриваюсь от ворвавшихся в голову воспоминаний о родителях, которые превратились в исходящее паром жидкое месиво из плоти и костей.

Когда я захожу в гостиную, все мои друзья уже в сборе. Эш безучастно стоит у камина. Глаза у него серые, и мне становится интересно, не из-за Теней ли это. У многих инструкторов глаза серого цвета. Будто Тени крадут у нас что-то жизненно важное.

Я опускаюсь на стул рядом с Эрвином, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Эш был их другом, а не моим. В воздухе над нами повисла болезненная тишина, отчего мне тоже становится тяжело.

Эрвин переплетает пальцы и стискивает зубы:

— Я так рад тебя видеть, Эш. Ты… живой.

Люсина забивается поглубже в диван, нахмурив брови. По ней видно, как сильно она рада, что он в порядке, но в то же время в её взгляде читается глубокое замешательство.

Винни поправляет свои круглые очки и подается вперед; он сидит ближе всех к Эшу и говорит тише остальных:

— Ты правда в порядке?

Эш какое-то время молча гипнотизирует его взглядом, затем медленно моргает и переводит отрешенный взор на огонь:

— Да… Мне жаль, что я заставил вас всех так сильно за меня переживать.

Тамарис резко встает, кипя от гнева и своего привычного высокомерия:

— Ну и? Может, снизойдешь до объяснений, что вообще произошло?

Эш закрывает глаза, позволяя тяжелой тишине повиснуть в комнате на несколько долгих, неловких минут.

— Объяснять особо нечего. Вы наверняка проходили медицинский осмотр точно так же, как и я. Артур привел меня сюда после того, как они подтвердили, что я Нова, и они заставили меня использовать мои способности ради Фернестии, — на последних словах его голос едва заметно дрожит.

Роуэн взъерошивает свои каштановые волосы в порыве разочарования и хмурится:

— Погоди… ты помогал им? На что вообще способна твоя Тень?

Эрвин шевелится рядом со мной. Его отчаяние можно потрогать руками. Очевидно, что он по-настоящему дорожит Эшем, и теперь его представление о друге, похоже, висит на волоске. Сам же Эш не выглядит ни обрадованным встрече, ни опечаленным разлукой. Это странно. Он холодный — совсем не такой, каким они мне его описывали.

Эш открывает глаза и встречается взглядом с Роуэном:

— Да, помогал. Моя Тень может искривлять пространство.

На мгновение мы все застываем в замешательстве, но затем в моей голове пазл складывается. Кровь в жилах мгновенно закипает, и через секунду я уже на ногах, сжав кулаки по швам. Эмоции берут верх над разумом.

— Погоди, так это ты создавал порталы? — мой тон звучит резко и враждебно.

Надо отдать ему должное, Эш не тушуется под моим убийственным взглядом. Его тусклые серые глаза задерживаются на мне без особого интереса:

— Да, я.

Это он сделал всё это возможным для фернестийцев. Без порталов они не смогли бы перемещаться так, как перемещались. Внутри всё болезненно сжимается и переворачивается.

— Это было ради вашей же защиты, — роняет он тише, но мою ярость уже не унять.