— Не смей, блядь, меня трогать! — рычит Эш.

Рядом со мной мгновенно напрягается Рейн, и из его груди вырывается низкое, угрожающее рычание.

Эш награждает нас обоих яростным взглядом, резко отталкивает стул и стремительно выходит из столовой. Остальные провожают его недоуменными взглядами, хмуря брови. В животе неприятно сворачивается чувство вины: он ведь даже ничего не поел. И он такой худой… Я незаметно пихаю в карман несколько булочек и фруктов, чтобы отнести к его комнате и оставить под дверью.

Я заставляю себя проглотить пару кусочков жареного мяса и ложку картофельного пюре, после чего решаю, что с меня хватит. За весь ужин с нами с Рейном никто так и не заговорил, поэтому я тоже ухожу молча, просто поднявшись из-за стола. Рейн безмолвно идет следом. Какое счастье, что у меня есть хотя бы он — островок стабильности во всем этом хаосе.

Единственное, чего мне сейчас хочется, — это лечь и уснуть, свернувшись калачиком в его руках. И в руках Элиаса тоже. Я поднимаю взгляд туда, где сидят преподаватели, и не могу сдержать тоску, когда наши глаза встречаются.

Взгляд Элиаса — тяжелый, затяжной; я заставляю себя отвернуться, но всё еще остро кожей чувствую, что он смотрит мне в след. Интересно, украдет ли он меня посреди ночи? Боги свидетели, я слишком хочу этого.

Мы успеваем дойти лишь до середины огромного фойе, когда в коридоре за нашими спинами раздаются гулкие шаги.

— Терра.

Голос Финна звучит твердо и отчаянно.

Мы с Рейном одновременно оборачиваемся. Я тянусь к руке Рейна, но он испуганно отпрядывает. Я внутренне морщусь. Это по-прежнему ранит, когда он так делает, но я понимаю, что у него сейчас свои демоны.

— Можешь идти. Со мной всё будет в порядке, — говорю я Рейну. Если Финн действительно хочет выяснить отношения прямо сейчас, что ж, пускай.

Рейн несколько секунд медлит, но в конце концов отступает. Он бросает на меня последний долгий взгляд и в одиночестве скрывается в глубине длинного коридора.

Финн выжидает, пока шаги Рейна окончательно не стихают, и только после этого выводит меня на улицу. Ледяной ночной воздух выбивает дыхание из легких и обжигает сухим морозом — это ощущение возвращает к реальности, и, честно говоря, в данную минуту оно более чем желанно. Ведь с тех самых пор, как в Баркове всё полетело к чертям, меня не покидает чувство, будто я застряла в затяжном кошмарном сне.

Вход охраняют вооруженные солдаты, лишний раз напоминающие о том, что это место — самая настоящая тюрьма, а вовсе не обычная академия. Тактическая экипировка на них черная с головы до ног: жилеты, куртки, брюки и головные уборы. Видны только глаза; лица до самого носа скрыты черными масками. В руках они небрежно держат штурмовые винтовки, опустив дула к ногам. Я уже сообразила, что большинство рядовых солдат вооружены огнестрелом и полагаются на него куда чаще, чем на свои силы. Неужели это и есть участь Теней Двар, Таури и Полярис? Что ж, по крайней мере, они живы, и их не бросили на растерзание волкам.

Вдалеке я замечаю еще нескольких часовых: они обходят территорию по маршруту, который, судя по всему, огибает замок по кругу.

Финн уверенно ведет нас к берегу озера. Плотный лед поблескивает в лунном свете. Время еще не такое позднее, но из-за зимнего цикла вечереет рано, да и горные пики крадут дневные часы, делая световой день еще короче, чем он есть на самом деле.

Финн останавливается у самой кромки воды. Мы не смотрим друг на друга. Нам неловко; повисшее между нами напряжение можно потрогать руками.

— Как ты… эм, как сама? — спрашивает он, потирая затылок.

Я подавляю жестокий смешок. Он серьезно хочет начать наш разговор именно с этого? Как это на него похоже.

— Жива. А ты как? — раздраженно бросаю я.

Финн наклоняется и подбирает с берега плоский камушек. Пару раз прокрутив его в пальцах, он бормочет:

— Паршиво. Мартин… Он умер сегодня утром. — Он размахивается и запускает камень по льду; тот несется, издавая странный, гулкий звук, который разносится по округе.

Мартин мертв. По какой-то причине мне трудно сопоставить его смерть с гибелью всей нашей деревни. Поэтому я отзываюсь холодно:

— У нас весь город мертв, Финн.

— М-да, — выдавливает он, признавая мою правоту.

Мы стоим в тишине еще несколько мгновений, прежде чем он снова подает голос:

— Прости, что оставил тебя в Навасике.

Амсер с любопытством приближается к самой поверхности моей кожи, подзывая его Тень. Уверена, Финн тоже чувствует это притяжение внутри себя. Это лишнее доказательство того, что мы уже далеко не те люди, какими были прежде, и в этом мире нет ничего, что способно бы это изменить.