Я откидываюсь на спинку стула и снова кошусь на стол Нова. Терра выглядит изможденной и ни с кем не разговаривает, кроме Рейна.

Похоже, к ней постепенно возвращаются чувства. На мой взгляд, ей было бы куда лучше оставить их заглушенными, но меня всё равно никто не слушает, так что пускай всё идет своим чередом.

— С ней всё в порядке. Она отключила эмоции.

Артур невесело усмехается:

— Знаю. И всё же она продолжает страдать.

У меня нет времени вникать, откуда ему это вообще может быть известно.

— Позже введешь меня в курс дела, чтобы я понимал, что тут происходит, — бормочу я и против воли снова перевожу взгляд на Терру.

8

ТЕРРА

Директор поздравляет студентов, переживших Отбор. Судя по багровому снегу, который я видела с моста по пути к Дому Нова, многие погибли или были тяжело ранены. Затем директор переходит к правилам для классов и тому, как мы обязаны себя вести.

Единственное, что карается казнью или суровым наказанием, — это попытка сбежать с территории академии или прямое нападение на инструктора. В остальном студентам дозволено драться, здесь царит практически полное беззаконие, так что я даже рада, что наш Дом Нова держится особняком. По крайней мере, радовалась, пока не огляделась по сторонам и не заметила все те злобные взгляды и усмешки, которыми нас одаривают из-за соседних столов.

Эмерай ясно дает понять: мы здесь — элита.

— Можно подумать, они должны нас бояться, — огрызается Эдгар, сжимая в кулаке кусок черствого хлеба. Крошки посыпались на стол, и Винни резко перевел на него взгляд, тихо выругавшись, пока в его глазах заметался страх.

— Эдгар, — прикрикиваю я на него, но он лишь одаривает меня тем самым чужим, полным ненависти взглядом.

Эш лениво ковыряется в своей еде, не утруждая себя тем, чтобы вставить свои пять копеек. Остальные внимательно слушают директора. Очевидно одно: за нашим столом Нова боятся абсолютно все. Угрозы клейма вполне достаточно, чтобы поставить точку для любого, кто не мечтает получить смертный приговор. Глаза Люсины и Рейна уже отмечены этим знаком, и я не упускаю из виду то, как на них косятся Роуэн и Тамарис.

Рейн тоже это замечает. Он опускает голову, уставившись в свою пустую тарелку. Мне хочется заставить его поесть, но я сама чувствую лишь давящую пустоту в сердце. Как мы вообще должны жить дальше после всего, что принесли последние двадцать четыре часа? Я обвожу взглядом чужие тарелки — почти никто ничего не ест.

Эмерай завершает свою речь хорошо отрепетированной фразой:

— Помните, Отборочное Испытание было лишь началом вашего пребывания здесь, в Алкроузе. Экзамен второго семестра состоится ровно через одиннадцать недель, и половина из вас его не переживет. — Его голос рокотом разносится в повисшем вокруг нас немом ужасе. Я осмеливаюсь бросить взгляд на толпу и вижу страх в глазах каждого. У некоторых парней и девчонок даже приоткрылись рты. — Но ваша жертва не будет напрасной. Сильные Тени обретут знания и воссияют посреди этого кошмара. Будьте смелыми. Встречайте смерть лицом к лицу.

Директор кланяется и оставляет нас, предоставляя возможность спокойно поесть, а затем отдыхать весь вечер перед завтрашними занятиями. Но у кого после такого вообще проснется аппетит? Я тяжело сглатываю и перевожу взгляд на стол преподавателей. Глаза Элиаса намертво прикованы ко мне, отчего по коже пробегают мурашки. С тихим вздохом я спешу отвернуться.

Попробуй сосредоточиться на чем-то другом, — приказываю я себе. — На учебе. Думай о занятиях.

Изучение теории и тренировки с этой секунды становятся для меня главным приоритетом. Расписание вшито в наши журналы, которые уже ждут нас в комнатах. Делаю себе мысленную напоминалку: обязательно изучить свое, как только сегодня вечером вернусь за стол.

Спутники Эдгара вполголоса переговариваются между собой. Сам Эдгар ест молча, изредка перебрасываясь парами слов с Люсиной. У Рейна отсутствующий взгляд. Наверняка думает о Бенни. Или о своем неизбежном конце, а может, и о моем.

Я поднимаю глаза и натыкаюсь на Эша, который сидит напротив. В его серых глазах затаилось куда больше теней и скорби, чем во мне самой. Мои губы трогает слабая улыбка. Мне слишком хорошо понятно это состояние.

— Привет.

Эш резко отводит взгляд:

— Чего надо? — бормочет он.

Я с минуту разглядываю его. Он намеренно сел поодаль от старых друзей, хотя те то и дело косятся в его сторону, явно сгорая от желания поговорить.

— Ты как, в порядке?

Он вскидывает голову с удивлением и долей враждебности:

— С чего бы мне быть не в порядке? — Он очень худой, со впалыми щеками, по которым сразу видно, что парень либо толком не ест, либо слишком сильно истощает себя своей Тенью.

— Просто выглядишь так, будто тебе не помешало бы выговориться. — Я протягиваю руку и накрываю ладонью его пальцы.

Его глаза вспыхивают, и по лицу проносится ярость: