Некане задумчиво кивает, но не утруждает себя ответом, так как Эмерай останавливается прямо перед нами. Мы оба одариваем его коротким, сдержанным поклоном:

— Директор.

Эмерай хватает меня за волосы и рывком задирает мою голову вверх:

— Какого хера ты там устроил, Элиас? Ты хоть представляешь, в каком бешенстве доктор Сейн из-за твоей задержки? Тебе дали четкие приказы, и одно твое опоздание едва не сорвало к чертям всю операцию.

Я равнодушно смотрю Эмераю прямо в глаза.

— У него возникли осложнения.

Рядом со мной усмехается Некане. Он всегда был любимчиком Эмерая — вероятно, из-за того, насколько они оба садисты.

— Объясни, — цедит Эмерай, сужая глаза. Он потрясающе похож на Некане. Если бы я не торчал с ними на Первой Фазе, когда их только схватили, я бы решил, что они братья. Их темные волосы — абсолютно одного оттенка и длины. Единственное существенное различие — это глаза: у Некане они жуткие, ярко-красные, а у Эмерая — темно-синие.

— Я нашел свою суженую Тень, сэр. Я привел ее с собой; прямо сейчас она находится в Доме Нова.

Он смотрит на меня, просчитывая в уме, что ответить:

— Это та девка, которая помешала тебе прикончить нового выскочку Каллоса?

Некане фыркает:

— А я-то надеялся, что ты его все равно убьешь. Самовлюбленный мелкий ублюдок, вот он кто.

И не говори.

— Да, сэр. Она — Нова Времени. Вторая Тень Полумесяца, которую мы так долго искали.

Эмерай никак не выдает своих мыслей, лишь смотрит на меня холодными глазами:

— Я свяжусь с доктором Сейном и введу его в курс дела. Держи её при себе, я не хочу, чтобы её Тень пока к кому-то привязывалась. — Он разжимает мертвую хватку на моих волосах и поправляет свой золотой плащ. Брошь в виде солнца по центру тускло поблескивает, пропуская сквозь себя его силу. По силе я превосхожу Эмерая, но Сейн понимал, что мне не хватает хладнокровия, когда нужно поддерживать порядок. Эмерай — его идеальный кукловод, дергающий за все ниточки в отсутствие доктора.

— Да, сэр.

Он разворачивается, собираясь идти в Алкроуз на банкет, но замирает и бросает на меня взгляд через плечо:

— Ты ведь еще не успел её оприходовать?

Мой пульс резко подскакивает, и мне приходится силой натягивать на лицо маску полного безразличия. Ну да, я же просто смотрел, как Рейн трахает её на коленях, пока я был связан, как скотина. От одной этой мысли у меня зубы скрепят.

— Нет, но её клейменый успел. Она на травах, так что на этот счет можно не беспокоиться.

Эмерай хрипло хохочет и возобновляет шаг:

— Ну, по крайней мере, ему все равно недолго осталось.

Некане смотрит на меня с выражением лица, граничащим с сочувствием:

— Дай угадаю: его она тебе тоже не позволила убить?

Я награждаю его раздраженным взглядом, потому что он уже видит, как эта девка рушит мою репутацию безжалостного ублюдка.

— Нет — я-то его как раз убил. Без малейших колебаний. А она обратила время вспять и всё отменила.

Мой старый приятель хохочет, грубо хлопая меня по плечу:

— А она мне уже нравится!

Столовая встречает нас гулом голосов и простором. Сквозь стрельчатые стеклянные потолки высоко над головой пробивается блеклый дневной свет, но теплоту и уют этой атмосфере возвращают лишь настенные бра. Каменные стены — такие же серые и холодные, как мое сердце, — удерживают в своих тисках всех студентов Алкроуза. Это место хранит слишком много мрачных воспоминаний; я презираю его и в то же время зову своим домом.

Сколько уже прошло времени?.. Некане сказал — шесть лет, но почему-то кажется, что куда больше. Мои воспоминания размыты и насквозь пропитаны кровью. В них трудно копаться, пытаясь разложить всё по полочкам именно так, как оно должно быть.

Но главное я помню.

Через весь этот огромный зал тянутся шесть длинных столов — по одному на каждый класс. Технически направлений семь, но из-за нехватки Теней Солас те немногие, что у нас есть, сидят вместе с Космосом. Стол Нова пустовал с тех самых пор, как за ним собирались мы с моими товарищами. Мой взгляд задерживается на месте, где мы когда-то делили трапезы и разговоры.

Когда-то рядом со мной было куда больше людей. Мы все на собственной шкуре усвоили, почему так важно позволить Теням взять верх. Запечатать эту боль.

Я занимаю свое место во главе зала рядом с Каллосом; Некане садится по другую сторону от него. Директор Эмерай восседает по центру, наблюдая за тем, как заходят студенты. По неправдоподобно длинным столам тянутся полосы ткани — белые, с вплетениями золотых нитей, которые причудливыми узорами перетекают в терновые лозы и стебли, служащие украшением.

В ноздри ударяет запах жареного мяса и свежего хлеба. За Отборочным Испытанием всегда следует роскошный пир. Жестокость, а следом — щедрые почести для тех, кто сумел выжить. Шаг первый в промывании мозгов этим идиотам.

— Выглядишь паршиво.