— Пойдем назад, — он протягивает мне руку, и я принимаю её. Когда я перешагиваю в объятия Рейна, брови Элиаса по привычке сдвигаются к переносице, и лицо искажает мрачная гримаса.

Финн наблюдает за нами, не мигая. Его суровая, резкая красота завораживает, как и прежде, и мне приходится сделать усилие, чтобы вырваться из плена его янтарного взгляда.

— Дайте мне кого-нибудь другого! — требует Элиас, и директор что-то отвечает ему, но я уже слишком далеко, чтобы разобрать слова. Рейн уводит меня обратно к главным воротам Алкроуза, но запах свежей крови заставляет меня снова обернуться на поле боя.

Я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как из шеи какой-то девчонки фонтаном бьет багряный поток. Ее глаза широко распахнуты; в них я вижу слишком много от себя самой. Элиас прикончил её, даже не задумавшись. На ее месте могла быть я, если бы моя Тень не оказалась суженой Элиаса.

Мы с Рейном молча наблюдаем за этим издалека.

Артур отделяется от круга и направляется в нашу сторону. Так вот какими делами он собирался заняться? Я не замечала его до этой секунды, но, с другой стороны, в этой толпе слишком много лиц, чтобы кого-то разглядеть.

— Что вы двое здесь делаете? Я же сказал, что сам зайду за вами. — Он устало трет лицо, под его глазами отчетливо видны темные круги. Но, несмотря на ворчание, его взгляд светлеет, когда он переводит его на меня. — Терра, тебе потрясающе идет новый плащ. Рад видеть, что ты привела себя в порядок.

Я коротко киваю ему. До замечания Артура я даже не обратила внимания, что Рейн тоже переоделся в новое. Так он выглядит куда лучше. Его темные волосы еще влажные после нашего душа, черная тактическая форма плотно облегает мускулы, а на плечах застегнут роскошный белый плащ. Заметив, как я его разглядываю, Рейн улыбается.

— Совсем не похоже, что весь наш мир только что взлетел на воздух, правда? — мрачно роняет он. — Игры в академию посреди глухого леса кажутся слишком легким побегом. Вы правда думаете, что мы дети, которые способны просто взять и забыть свое прошлое?

Рейн пригвождает Артура холодным, стальным взглядом.

Артур внимательно смотрит на Рейна, после чего раскрывает блокнот, который держит в руках. Он пролистывает несколько страниц, замирает, изучая написанное, а затем захлопывает его:

— Конечно нет. Вы обладаете силой, которая выходит далеко за рамки вашего понимания. Мы просто хотим показать вам мир, который может существовать после того, как Безтенные будут истреблены. К сожалению, ваш выбор невелик: умереть вместе с ними или стать одними из нас. Но мы оба знаем, Рейн, что твое время сочтено.

Рейн скрежещет зубами, но ничего не отвечает. Артур произнес это как непреложный факт, и в его серых глазах не отразилось ни единой эмоции.

— А теперь, пожалуйста, возвращайтесь в Дом Нова, пока я не зайду за вами, чтобы проводить на банкет. Если только вы не хотите нажить себе врага в лице директора. — Артур скрещивает руки на груди и выжидающе смотрит на нас. Мы переглядываемся с Рейном и вместе отступаем к главным дверям Алкроуза.

Мы не разговариваем, пока не добираемся до гостиной Дома Нова. Когда Рейн наконец нарушает тишину, его хриплый, глубокий голос заставляет меня вздрогнуть:

— Значит, это и был тот парень из твоей деревни, я угадал?

Я поднимаю на него взгляд и вижу в его глазах мягкое любопытство.

— Да. Я думала, что почувствую… — я запинаюсь, пытаясь подобрать слова, чтобы описать эту звенящую пустоту внутри.

— Облегчение?

Я переминаюсь с ноги на ногу, глядя на темную плитку пола:

— Да. Хоть что-то, кроме того, что я чувствую сейчас. — Мои пальцы комкают ткань плаща в районе сердца.

Рейн разглядывает меня из-под темных ресниц:

— Артур прав. Мы уже не те, кем были до появления Теней. Так что нет ничего удивительного в том, что ты больше не чувствуешь прежнего. Я сам только-только слился со своей, но уже ощущаю себя таким… другим. — Он осторожно касается лба, слегка поморщившись от прикосновения собственных пальцев к коже.

— Это больно? — деликатно спрашиваю я.

Рейн изменился. Тень внутри него яростна — он сам говорил об этом тогда, на лестнице в Баркове.

Его глаза встречаются с моими, и он медленно кивает:

— Да. Чертовски больно, малышка.

Сердце у меня ухает вниз, а внутренности сжимаются:

— Что именно ты чувствуешь?

Я ласково провожу ладонью по его руке, но он позволяет этому прикосновению продлиться лишь мгновение, после чего отстраняется — как делал всегда, с такой неохотой принимая любые проявления нежности.