Финн опускается рядом, кладет руку мне на плечо и делает глубокий вдох.

— Давай просто будем благодарны, что он нас пожалел. Не уверен, что я буду так же добр к остальным, — с презрением бросает Рейн. Я поднимаю взгляд и вижу, что к нам приближается новая группа. Им нужны наши короны.

— Рейн, мы… — начинаю я.

Корвус бросает на меня мрачный, понимающий взгляд.

— Мы обязаны, Терра. У нас, по сути, нет выбора, а я хочу выбраться из этого дерьма целым, пока Эдгар не передумал.

Выбор есть всегда, разве нет? Выбор не быть подонком? Чем мы жертвуем, если поддаемся тьме? Возможно, именно в этом и заключается смысл экзамена: сломить наш дух. Ослабить хватку, которой мы держимся за свою человечность.

Две короны поблескивают в рядах вражеской группы. Солнце встает у них за спинами, скрывая лица в глубоких тенях. Осознание реальности накрывает меня с головой.

Я сделаю это здесь. Я спасу Рейна.

Наступает тишина, я наблюдаю, как феникс Финна прорезает небо, обрушиваясь на них пламенем такой яркости, что больно смотреть. Кай и Корвус полосуют студентов по груди, превратив свои Тени в острые как бритва клинки. И когда запах крови щекочет ноздри, я медленно закрываю глаза.

Моя Тень снова вырывается наружу, атакуя приближающихся врагов. Они истекают черной жижей, пока разные твари кусают, кромсают и рвут друг друга на части. Всё это настолько сыро, первобытно.

Жар бойни накатывает вместе с рассветом, и я замечаю парня, который вскидывает огромный угольно-черный лук, целясь прямо в Финна.

Он подойдет.

Я бросаюсь на него, впечатывая обе ладони ему в спину, концентрируясь на том, чтобы вытянуть скверну из Рейна и влить ее в этот сосуд. Я не думаю ни о чем, кроме будущего, которого так жажду — будущего с Рейном рядом. Амсер вибрирует в моих костях, мощный всплеск энергии проходит сквозь меня прямо в спину этому человеку.

Парень орет и падает на колени, извиваясь и сворачиваясь в клубок, пока скверна берет над ним верх. Я вглядываюсь в его лицо, и меня накрывает ледяной ужас от того, что я натворила. На кого именно я наложила это проклятие.

Эрвин.

Рейн за моей спиной судорожно вдыхает, отшвыривая в сторону бездыханное тело. Он переводит взгляд с меня на Эрвина и обратно. Его глаза сейчас гораздо яснее, чем были до этого, и мне кажется, он вот-вот улыбнется, но вместо этого губы кривятся в горестной гримасе.

— Терра, что ты натворила? — роняет он низким, полным разочарования голосом.

Мои руки дрожат, я снова смотрю на Эрвина. Он же целился в Финна, да? Его глаза широко распахнуты, он истошно кричит от агонии, вцепившись в грудь.

— Я… я не могу позволить тебе уйти, Рейн, — вскрикиваю я, вглядываясь в его лицо с отчаянием. Он лишь бросает на меня печальный, отстраненный взгляд и опускает голову.

— Я разберусь с остальными, — шепчет Рейн, касаясь губами моей макушки. Я открываю глаза и смотрю на него, закусив дрожащую губу. Он проводит большим пальцем по моему лицу, и в глубине его глаз полыхает невыносимая скорбь. — Не смотри.

Но я смотрю.

Я слежу за тем, как он проходит мимо Финна и остальных. Он останавливается в самом центре поля боя, а его дракон над головой рычит с такой яростью, которая, должно быть, эхом отзывается в самом сердце Рейна. Я наблюдаю с безнадежным выражением лица, плечи мои безвольно опущены, когда он вскидывает руку и сжимает кулак в воздухе. Студенты из других команд замирают, их глаза расширены от ужаса. Затем Рейн резко дергает рукой вниз, и в тот же миг у всех врагов разом брызжет кровь из носа. Мозговое вещество смешивается с жидкостями, вытекающими из их черепов, и к горлу подкатывает рвота. Они падают — сначала по одному, а потом все разом.

На ногах не остается ни души, и смрад их смерти тяжелым облаком висит над нами. Горло сжимает спазм, мне хочется орать. Хочется прыгнуть в самую глубокую пучину океана и кричать, пока не захлебнусь, унося с собой все эти жуткие картины.

Я смотрю вниз на Эрвина — он больше не бьется в конвульсиях. Из его носа течет кровь, а взгляд остекленел, устремленный куда-то вдаль. Его светлые волосы испачканы пеплом.

Ледяной холод пробирает до самых костей. Я убила друга Эдгара после того, как он пощадил моих.

Я стала тем самым, что ненавижу больше всего на свете.

Рейн пробирается сквозь горы трупов, пока не доходит до корон. Он наклоняется, отсекает им головы, а затем замирает на месте, глядя на дело своих рук. Не меньше пятидесяти тел неподвижно лежат вокруг нас. Пепельная почва служит им мрачным саваном.

Феникс Финна растворяется в воздухе, а дракон Рейна истаивает, превращаясь в черный прах, который развеивает ветер.

— Мы стали именно тем, кем они хотели нас видеть, — шепчу я, не отрывая взгляда от трупов.

Финн падает на колени, уронив голову на грудь, а Кай начинает рыдать. Его тихие всхлипы — это единственное, что я слышу, пока мы собираемся с силами, чтобы дойти до центра арены.