Он садится в свое рабочее кресло и ловит мой тоскливый, завороженный взгляд. Это теплое ностальгическое чувство, которое накатывает, когда мы соприкасаемся, несет в себе такой покой и абсолютное счастье, какого, я знаю, мне больше ни с кем и никогда не испытать. После той ночи, что мы провели вместе в его комнате, я сознательно избегала подходить к нему слишком близко. С Артуром всё ощущается слишком настоящим, обнаженным до предела.

На его губах играет мягкая улыбка. Он раскрывает объятия, предлагая мне подойти. Он притягивает меня к себе, и я уютно устраиваю голову у него на плече, идеально устроившись в изгибе его шеи. Я знаю, что он тоскует по мне так же сильно. Свое глубокое несчастье он даже не пытается скрывать.

— Я уверен в этом, потому что человек, написавший эту записку, отчаянно пытался спасти того, кого поразило проклятье. — Его голос звучит глубоко, он полон воспоминаний, от которых у меня перехватывает горло от ужаса. — Элиас заражал наших товарищей, когда еще только осваивался со своей Тенью. Кого-то намеренно, большинство — случайно. К несчастью, среди них оказались и несколько наших друзей, и одного из них Каллос был одержим идеей спасти. Он единственный, кто подобрался к созданию лекарства ближе всех.

Мне не нужно спрашивать, спас ли он их, я и так знаю ответ, но всё равно задаю этот вопрос:

— Они все умерли?

Артур мягко проводит подушечкой большого пальца по моему плечу и нежно прижимается своей головой к моей.

— Да, все до единого погибли.

— А что происходит с зараженными, когда они умирают? — Еще один вопрос, ответ на который я знать не хочу, но мои предательские губы всё равно его срывают.

— Сначала они становятся вялыми. Это первый признак того, что их время на исходе. Затем болезнь начинает буквально заживо пожирать их плоть — это похоже на лучевую болезнь. Кровь идет носом, течет из глаз, из десен. И в конце концов они умирают от невыносимых, диких мучений.

Я перегибаюсь через подлокотник кресла, и меня выворачивает сухим спазмом. Желудок скручивает от яростной судороги при одной только мысли о том, что Рейну предстоит пройти через такую смерть. Артур успокаивающе поглаживает меня по спине.

— Именно поэтому сейчас мы предпочитаем убивать их на исходе первой стадии. Эти мучения в итоге ранят всех: и самих зараженных, и их друзей, и остальных студентов, — обыденно произносит он.

Знаю, он, скорее всего, уже давно к этому привык и онемел, но не я.

— Это отвратительно, — отрезаю я и поднимаюсь с кресла.

Он остается сидеть и лишь кивает:

— Я искренне надеюсь, что Каллос сможет тебе помочь. Ему ты можешь доверять. — Артур протягивает мне записку, и я забираю ее, пихая обратно в карман.

Амсер уже вовсю тоскует из-за того, что я отстранилась от него, а плотно сжатые в линию губы Артура говорят о том, что он чувствует то же самое.

Я уже направляюсь к выходу, но в последний момент оборачиваюсь, чтобы еще раз взглянуть на стоящего передо мной прекрасного мужчину.

— Артур?

— Да, Терра?

— Был ли Элиас единственным Нова в самом начале? — Я сама не знаю, почему спрашиваю об этом. Мне не следовало бы, но я спрашиваю. Элиас ведь не стал бы мне врать, верно?

Лицо Артура каменеет, желваки на челюсти резко обтягивает кожа.

— С чего ты об этом спрашиваешь? — цедит он так, словно я прокляла его имя одним этим вопросом.

— Он знает Тень Эдгара. И мне кажется, вы все тоже ее знаете, а это возможно только в том случае, если в прошлом были другие Нова, — твердо говорю я, наблюдая, как его черты лица смягчаются, стоит ему сделать выдох.

— Он был не единственным. Но он оказался единственным выжившим Нова после первого года. Давай оставим призраков в покое, моя маленькая тень. — Он делает паузу, прежде чем продолжить: — Есть кое-что, о чем тебе следует знать перед уходом. — Он подается вперед в кресле, и его лицо искажается от глухого отчаяния. — Я мог бы сказать об этом раньше, но не был уверен, пришло ли время. — Его губы кривятся, будто он всё еще решает, стоит ли выдавать тайну, затаившуюся внутри.

Я тревожно хмурюсь:

— Что это?

Когда он наконец начинает говорить, его голос звучит натужно — очевидно, что эти слова даются ему с огромным трудом:

— Эдгар прошел в свой экзаменационный портал раньше времени. Он и его дружки запустили перенаправление, и их закинуло в Фернестию, в место, которое мы называем Ноктили. Там дежурят солдаты — они караулят неверных студентов и ликвидируют их на месте без лишних разговоров.

Я слишком ошарашена, чтобы хоть что-то ответить. Я лишь беззвучно разеваю рот, но слова ускользают.

Артур поджимает губы и качает головой:

— Расскажи всё Элиасу и отправляйся туда, пока не стало слишком поздно.

В груди становится пусто. Я хрен знает, что должна чувствовать по этому поводу. Эдгар пытался меня убить, но он всё еще мой брат.

— Почему ты говоришь мне это только сейчас? — наконец выдавливаю я из себя.

Артур поднимается и ведет меня по коридору.

— Он — Нова, — бросает он. Очевидно, есть и другая причина, но ее он озвучивать не собирается. — Вот, через эту дверь будет быстрее, чем через самопальный портал Эша. — Артур распахивает одну из дверей почти в самом конце коридора. Внутри нас ждет сплошная темень.