В глазах Артура столько скорби. Ею пропитано буквально всё в его облике. Возможно, именно поэтому мне так спокойно рядом с ним. Я подавляю отчаянное желание подойти к нему вплотную — когда мы соприкасаемся, весь остальной мир размывается, и я не вижу ничего, кроме него.

— Знаешь, — его голос вырывает меня из мыслей. — Иногда мы без оглядки боремся с течением, барахтаемся в этой ледяной, смертоносной воде, но чаще всего — всё впустую. Мы всё равно тонем. — Он так и не отрывает взгляда от залитого лунным светом окна.

Я хмурюсь, делаю шаг ближе и тянусь к его руке. Его глаза тут же переключаются на меня. На мгновение мне кажется, что он отпрянет, но он остается неподвижен.

— Рейн будет бороться до последнего вздоха, и я тоже, — бормочу я, переплетая свои пальцы с его пальцами в ожидании, когда моя Тень потянется навстречу его Тени, как это происходит всегда. — Что-то подсказывает мне, что ты тоже всё еще борешься. Ты ведь уже очень давно со всем этим сражаешься. Правда?

Его брови мучительно сдвигаются к переносице — это раненое выражение лица говорит красноречивее любых слов. Наши Тени мягко переплетаются на кончиках пальцев, и я каждой клеточкой чувствую эту пронзительную, глубокую тоску. Я всматриваюсь в его глаза, пытаясь разгадать это ощущение. Оно слишком сильно отличается от всего, что я испытывала раньше. Моя Тень всегда была хищной, ненасытной, когда дело касалось Элиаса и Рейна. Но с Артуром всё иначе.

Наши Тени приветствуют друг друга как потерянные любовники, встретившиеся после вековой разлуки. Их танец настолько нежный и полный глухой тоски, что мне хочется разрыдаться. Артур поднимает другую руку и мягко проводит ладонью по моей шее, заставляя меня вздрогнуть.

— Да, ты права, — шепчет он с грустной улыбкой и притягивает меня к себе, обнимая за плечи. Я инстинктивно прижимаюсь к нему в ответ. Его запах догоревших свечей и старых страниц убаюкивает, и на глаза наворачиваются слезы по причинам, которые я сама себе запрещаю признавать.

— Я не понимаю нашу связь через Тени. Рядом с тобой всё кажется одновременно знакомым и навсегда утерянным. Ты расскажешь мне наконец, кто я для тебя? — тихо спрашиваю я.

Он на мгновение умолкает, вдыхая запах моих волос, а затем слегка отстраняется и смотрит на меня с улыбкой:

— Время и память — старые друзья.

Я приподнимаю бровь и снова позволяю своему телу податься к нему. Закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться на том тепле, что разливается между нами.

— Мне кажется, здесь всё гораздо глубже.

Артур устало опускает голову мне на плечо, и его руки сжимаются на моей талии еще крепче. Он держит меня так, словно больше никогда не отпустит.

— Возможно, так оно и было.

40

ТЕРРА

Сердца — вообще штука запутанная, а Тени — и подавно. Наверное, потому, что я никак не могу контролировать то, куда меня ведет моя собственная. Я знаю лишь одно: те эмоции, которые она во мне пробуждает, я проживаю со всей первобытной, пугающей искренностью. Или это всё-таки мое собственное сердце? Различать становится слишком сложно.

— Ты можешь сказать, кто это написал? Пожалуйста, — умоляю я Артура.

Он мягко отстраняет меня и поднимается, направляясь к стеллажу, чтобы вернуть книгу ровно на то место, откуда я ее достала. Книжные полки забиты сотнями томов. Он медлит у стеллажей, поэтому я подхожу ближе и молча наблюдаю, как он тянется за другой книгой — более старой, с самой верхней полки.

Все обложки выглядят совершенно одинаково, на корешках лишь кое-где проступают блеклые буквы. Я не вижу в этой расстановке никакой системы, но Артур видит, и я уверена, что в этом вся суть.

Он не торопясь пролистывает книгу примерно до середины и останавливается, прижав указательный палец к левой странице.

— Вот оно. Мне сразу показалось, что звучит знакомо. Думаю, эту записку написал Каллос, — вполголоса говорит Артур, продолжая бегать глазами по строчкам в поисках информации.

Я раздосадованно прикусываю нижнюю губу.

— Мы уже сравнивали почерк с его почерком. Не совпало.

Артур на мгновение вскидывает на меня взгляд; его серые глаза ярко блестят в глубоких тенях, отбрасываемых лунным светом.

— Вы могли взять чужие записи с его стола. Я уверен, что это был Каллос. — Он закрывает фолиант и откладывает его на край стола — возможно, чтобы перечитать еще раз, когда я уйду.

— Почему ты так уверен? — спрашиваю я. Мне не хочется верить ему на слово, пусть даже он и кажется человеком, который совершенно не умеет лгать.