Женщина-солдат швыряет свою Тень в мою сторону. Та принимает форму свирепого волка, чья морда скрыта черным саваном — в отличие от Тени Артура, которая несет на себе череп, — и на бешеной скорости мчится сквозь пшеничное поле. Но я быстрее.

Я взмахиваю рукой прямо перед мордой волка, буквально в дюйме от своего лица, и призрачный зверь с хлопающим звуком рассыпается в пыль. Салли рвется наружу, подступая к самой поверхности кожи, с треском уничтожает еще несколько сдерживающих оков и выстреливает струей смертоносного дыма, который берет солдата в кольцо из черного, зыбучего песка. Ее крики быстро затихают — мои путы сминают ее, ломая кости внутри этого кокона силы. Ее кровь смешивается с ливнем, барабанящим по земле. Я протягиваю руку, позволяя этой жиже стекать прямо мне в ладонь.

Слева от меня, в самой гуще замеса, дерутся Винни и Роуэн. Они выдают мощные, впечатляющие техники, отбиваясь от наседающих солдат и жестко удерживая позиции. Я ищу глазами Алани и Тамарис. На своем фланге они тоже вовсю крошат врагов. Меня затапливает чувство триумфа. Эти фернестийцы — слабаки. Я ожидал от них гораздо большего.

Я знал, что мы готовы к этому. Это всё меняет. В груди клокочет адреналин и надежда. Салли внутри меня дико рвет путы, окончательно снося еще две печати и оставляя невредимыми последние две. Я расправляю плечи и хрущу шеей, пропуская через кости мощный прилив ужаса и силы, которой меня щедро пичкает Тень.

Я устраняю еще нескольких солдат на подходе к лагерю — их кровь брызжет по пшенице, как из лопнувших банок с краской.

Я думал, что убивать будет тяжело, но я ничего не чувствую. Вообще нихуя.

Из палаток в глубине лагеря вываливает вторая волна фернестийских солдат. Эти выглядят иначе. Их тактическое снаряжение серого цвета, в отличие от черной формы тех, кого мы только что вырезали. Один из них выделяется особенно сильно — форменный монстр, он размером минимум в два раза больше меня. На его угольно-черном шлеме по центру идут шипы. В обеих руках он держит огромный двуручный меч, объятый пламенем. Вылитый бог войны из древних мифов.

Я прищуриваюсь, глядя на этого громилу. Должно быть, командир. С каждым его шагом пламя на мече разгорается всё сильнее, меняя цвет с красного на пронзительно-голубой. Сама багровая жестокость во плоти.

Ничего, я с ним справлюсь. Мне это под силу.

Из-за спины этого жуткого рыцаря выступает другой Темная Муха, калибром поменьше. На нем простая темно-коричневая кожаная куртка и штаны — явно не боевая экипировка. Он коротко смотрит на меня своими козлиными глазами, и от этого взгляда у меня по спине пробегает мороз. Мелкий солдат отводит взор и что-то говорит здоровяку — определенно, передавая ему информацию обо мне, которую, возможно, могут узнать только его странные глаза.

Я разминаю пальцы. Единственный вариант — ударить первым, пока они не опомнились. Командир вскидывает на меня голову; похоже, этот ублюдок с козлиными глазами реально только что слил ему все мои карты.

Позади меня гремит бойня: лязг оружия, скрежет Теней, выстрелы и крики. Я обостренно чувствую всё, что происходит вокруг. Вскидываю руку вверх и резко рублю воздух перед собой, целясь прямо в командира. Сила срывается с кончиков пальцев, и мой черный песок с бешеной скоростью несется вперед. На губах уже проступает торжествующая ухмылка — от такой атаки хрен кто увернется.

Но командир просто взмахивает своим полыхающим клинком и отбивает мою магию, словно назойливую муху. Срикошетивший удар темной силы улетает в сторону и взрывается прямо перед Алани и Тамарис, швыряя девчонок навзничь.

— Нет! — ору я.

Я резко перевожу взгляд на командира и пытаюсь достать его в ближнем бою, пустив силу в упор. Но его ручища насквозь пробивает мою атаку и намертво вцепляется мне в челюсть. Он издевательски гогочет, его пальцы до костей въедаются в лицо, и он с чудовищной силой швыряет меня на землю, буквально сдирая мясо с моей челюсти. Меня волочит и переворачивает по грязи. Я пытаюсь выставить перед собой руки, чтобы защититься, но предплечья с треском ломаются.

Тамарис и Алани снова кричат, пока громила тяжело прет в их сторону.

Захлебываясь собственной кровью, которая хлещет прямо в горло, я из последних сил поднимаюсь на ноги. Но не успеваю я сделать и шагу к девчонкам, как командир обрушивает свой меч вниз с неотвратимой, сука, скоростью. Мои глаза округляются от ужаса: в его темном шлеме, как в зеркале, отражается то, как он кромсает мое немощное тело. Он стоит так близко, что я слышу его хриплое дыхание, когда он выпрямляется и пытается выдрать клинок обратно. Он дергает его снова и снова, тряся мое обмякшее, сломанное тело, как тряпичную куклу, пока зазубренный серп его меча наконец не высвобождается из моих костей. Черное пламя заживо выжигает мне лицо, грудь и руку.

В груди полыхает ад. Я горю.