Тот выдавливает блеклую, натянутую улыбку при нашем приближении. И он, сука, не один. Стоит мне разглядеть его спутника, как я едва успеваю прикусить изнутри губу, чтобы на моем лице не отпечатался дикий, первобытный ужас.

Какого, блядь, хера здесь забыл Эдгар?

Он же безвылазно торчал в доме Новы с самого инцидента на озере, шлындал по углам и демонстративно избегал вообще всех, кроме своей преданной комнатной свиты. Он даже Терру отшил, когда она попыталась прийти и помириться.

Сейчас от него осталась одна пустая оболочка. Настоящий труп. Собственно, именно так Корвус в свое время и описывал его Тень.

— Эдгар? Какими судьбами? — выдавливаю я настолько нейтральным тоном, насколько вообще способен выдать мой севший голос.

Его светло-каштановые пряди отросли до мочек ушей и практически полностью закрывают брови. Эдгар медленно сканирует меня пустым, безжизненным взглядом. В этих изумрудных глазах теперь сквозит гораздо больше зловещей, потусторонней херни, чем раньше. Кожа приобрела мертвенно-белый оттенок, а синяки под глазами стали какими-то багрово-малиновыми — будто ему плеснули туда театрального грима. От одного только его вида у меня по коже табунами несутся колючие мурашки.

Я внутренне содрогаюсь под этим изломанным, больным прицелом — в его глазах плещется столько концентрированной муки и агонии, что дышать тяжело. Это больше не брат Терры. И я глубоко сомневаюсь, что тот парень вообще когда-нибудь вернется назад. Не думаю, что он сам захотел бы возвращаться, сумей он взглянуть на себя со стороны вменяемым взглядом.

— Мы нашли кое-что, на что вам стоит взглянуть, — хрипит он.

Так, блядь, стоп. Что?!

Я перевожу ошалелый взгляд на Корвуса, требуя внятных объяснений, и тот негромко цедит:

— Похоже, мы наткнулись на портал ко второму экзамену. И есть веские основания полагать, что он ведет прямиком в Фернестию.

Кай рядом со мной беспокойно переминается с ноги на ногу:

— Ребят, я все понимаю, мы тут типа копаем правду и все такое… Но мне кажется, соваться туда — это максимально хреновая идея, — его голос ощутимо подрагивает от подступающей паники.

Корвус и Эдгар синхронно вскидывают брови с таким видом, будто ушам своим не верят после его слов.

Но Кай не унимается:

— Мы понятия не имеем, что там, с той стороны… Сунуться туда сейчас — это запредельная, блядь, глупость.

Его голос звучит непривычно глухо, и я невольно вскидываю голову. Каждый раз, когда Кай становится таким пугающе серьезным, у меня внутри все просто сжимается от дурного предчувствия. Мне не хочется думать о смерти. О том, насколько близко она подобралась к каждому из нас.

Как же это, блдть, несправедливо.

В памяти то и дело всплывает предсмертная улыбка одного из моих друзей, но я, хоть убей, не могу вспомнить его лица. Эта амнезия разъедает мой мозг, как гребаный наркотик. Это ни разу не честно. Мы даже не можем по-человечески помнить тех, кого потеряли. Я уже тысячу раз задавал себе вопрос, почему наши Тени сжирают эти воспоминания, стирая чужие лица, но ответов нет. Лафия упорно молчит.

Я не хочу забывать никого из них. Больше ни одной души.

И ведь Корвус с Эдгаром правы. Нам кровь из носу нужно разобраться, что за чертовщина здесь творится, если мы хотим выжить и когда-нибудь вернуть себе Хейру. Вся эта веселая, увлекательная учеба и магия Теней — просто дешевая ширма. Всратая уловка, чтобы занять нас делом, пока Фернестия тупо откармливает нас на убой.

— Кай, — я мягко опускаю ладонь ему на плечо. — Давай мы хотя бы просто взглянем.

Корвус и Эдгар согласно кивают. Кай награждает меня тяжелым, полным боли взглядом — в нем читается и обида от предательства, и какая-то глубокая, тоскливая обреченность. В итоге он просто опускает голову и, отвернувшись от нас, коротко, едва заметно кивает.

— Отлично. Раз уж мы все пришли к консенсусу, — Корвус делает пару шагов к выходу, — шевелим поршнями.

Я хмурюсь. Почему у меня такое стойкое ощущение, что мы совершаем самую большую ошибку в жизни?

Вчетвером мы крадемся через Алкроуз в такую глубь замка, где я не бывал еще ни разу. Стены здесь начинают ощутимо давить, сужаясь со всех сторон. Кладка выглядит намного старше — ее явно строили в совершенно другую эпоху, либо Алкроуз тупо возвели поверх чьих-то древних руин. Камни покрыты уродливыми бурыми пятнами, а в нос бьет стойкий, удушливый запах плесени. Естественный свет из привычных коридоров окончательно сходит на нет, и мне приходится зажечь на ладони небольшой огонек, чтобы мы банально не переломали себе ноги.

Мы послушно тащимся за Корвусом через настоящий лабиринт переходов, пока наконец не упираемся в монументальный лестничный пролет, уходящий по спирали в кромешную, бездонную тьму. Каменные ступени буквально жмутся к круглому скелету башни, закручиваясь вокруг пустой, глухой шахты. Моего пламени едва хватает на пару шагов вперед — здешний мрак настолько плотный и тяжелый, что кажется, будто его можно резать ножом.