Угу, посмеялась бы я в другой раз. А вот теперь гребень на спине поднимался от сладкого ужаса.

Херасе, он нас как котят раскидал!

Моё собственное пси, далеко не слабое, спасибо семейной генетике, металось внутри. Я пыталась ударить. Пыталась хотя бы шевельнуться. Но ледяное поле прижимало к палубе, как многотонная плита. Хвост онемел. Пальцы не слушались.

Я даже на миллиметр не сдвинулась. Не потому, что не хотела. Не могла просто.

Моё тело превратилось в лёд. Не буквально, но ощущалось именно так.

Хвост вообще ощущался как чужой, пальцы скрючились, даже приподнятый гребень резко прижало. Я раз за разом пыталась продавить корку льда своим пси, но всё было без шансов.

В этот момент нападающий медленно повернулся ко мне.

Я не видела его лица. Шлем был глухим, матовым, без единой прозрачной детали.

Он двинулся ко мне не спеша. Размеренно. И каждый шаг — лёгкий хруст инея под подошвами.

Жуть…

Остановился в шаге. Навис надо мной… чёрная глыба на фоне ледяных стен.

Тяжёлая властная ладонь легла на мою талия, вторая обхватила мои бёдра. Меня подняло в воздух одним текучим движением, и мир опрокинулся. Жёсткое плечо врезалось в живот.

В голове заметались мысли.

Похищение? Зачем? Так он не за кораблем охотился? Знает кто я?

Я оказалась перекинутой через широкое плечо, вниз головой, с ужасом смотрела на ледяную палубу, на неподвижные тела старшекурсников, и не могла выдавить ни звука.

Ярость внутри всколыхнулась белой плазмой, и я совершила последний отчаянный рывок всем телом. Вложила в него всю свою злость. Хвост рванулся и зацепился за обледеневший выступ, я выскользнула и сделала подсечку. Рихт ловко вывернулся, и я ударила, прямо как папа учил.

Сама не верила в удачу, но я… пробила! Мой противник согнулся, но тут меня так приложил меня своим ледяным пси, что я отключилась.

Пришла в себя снова на его жестком плече… Он нёс меня по чужому коридору, похоже на свой истребитель забрал.

Гадство!

Шёл спокойно. Размеренно. На этот раз я и моргать могла через раз — настолько плотно его ледяное пси сковывало меня.

Подстраховался, ублюдок.

Теперь я была абсолютно, тотально беспомощна. И от этого внутри закипала смесь ужаса и ярости, такой чистой, какой я не испытывала никогда в жизни.

Меня похищают. Меня, дочь Крейтона Грила, сестру Кайса Грила, уносят, вот так вот, просто и унизительно…

А мой похититель уже вошёл в рубку и усадил меня на кресло. С пугающей аккуратностью. И в этом было что-то ещё более жуткое, чем если бы он просто бросил меня на палубу или приковал бы где-нибудь в трюме.

Я всё-таки умудрилась преодолеть чужое влияние. Совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы заговорить.

— Ты хоть знаешь, кто у меня отец и брат? — прошипела я. — Они тебя уроют. Понял? Ты понятия не имеешь, с кем связался!

Из-под шлема донеслось, спокойное и равнодушное:

— Я знаю кто ты.

Голос был до странности знакомый. Неуловимо так. Низкий, роскошно-вибрирующий, с той особенной глубиной, от которой у любой самки хвост начинает восторженно изгибаться.

Ледяной голос. Спокойный. Абсолютно уверенный.

Где-то я его уже слышала. Но вот где?

Память пока отказывалась хорошо работать после такой встряски.

Моя внутренняя самка же от этого голоса сначала с интересом встрепенулась и тут же просто растеклась, а я сама разозлилась еще сильнее. Конфликт интересов налицо.

Моей самке вдруг захотелось познакомиться поближе с этим роскошным самцом. А вот мне бы надо было оказаться от него как можно дальше и побыстрее.

И одновременно со всем этим внутренним раздраем я похолодела от того, насколько бесстрастно и спокойно он это сказал. Будто ему действительно было всё равно, кто мой отец и брат.

Я снова попыталась понять. Откуда я знаю этот голос? Где я его слышала? Кто он?

Он явно был не из академии. Но я откуда-то точно его знала, этот тембр и эту вибрацию, особенно манеру ронять слова так, будто они высечены из глыб льда.

А потом он поднёс руки к шлему и резко снял его.

Вот к этому я точно не была готова…

Глава 5. Отец

Я не успела подготовиться к тому, что увидела.

Ничто не могло бы меня к этому подготовить…

Даже обрадовалась поначалу, когда он поднёс руки к шлему и стал его снимать.

Думала, сейчас увижу лицо и всё встанет на свои места. Узнаю, кто это. Пойму, с чем имею дело и всё станет проще. Наивная.

Увидела. Узнала. Похолодела вторично. Теперь уже тотально.

Ярко-голубые глаза — первое, что ударило. Они горели на красивом мужественном лице, как два бесжалостных ледяных кристалла.

Лёд, подсвеченный изнутри. И одновременно с этим бесстрастность столь глубокая и всеобъемлющая, что мне стало по-настоящему жутко.