К тому времени, как он вышел из леса, прохода длиной в четверть мили, который вёл к площадке для отдыха, где он припарковался, облака оторвались от луны.

Ранее днем, припарковав свой грузовик, он поставил его как можно ближе к дороге. Ближе были еще три установки, но он решил, что находится достаточно близко.

Остальные грузовики уже ушли.

Прежде чем войти в освещенную натриевыми фонарями огромную парковку, где располагались заправочная станция и круглосуточная закусочная, он посмотрел на свою одежду. Его куртка была вся в крови, большие пятна казались черными в лунном свете. Он снял пуховик, вывернул его наизнанку, надел обратно. Он взял пригоршню листьев и вытер кровь с лица.

Несколько мгновений спустя, когда он обошел закусочную, он увидел стоящую там женщину. Она тоже его видела.

Это была одна из официанток закусочной, стоявшая у задней двери, ее светло-голубая вискозная униформа и белый свитер выглядели яркими, чистыми и стерильными под натриевыми лампами. Она была на перерыве и шлифовала ногти наждачной доской.

«О, боже мой», сказала она.

Он мог только представить, как он должен выглядеть для нее.

«Эй», сказал он.

'Ты в порядке?'

«Да», сказал он. 'Ты знаешь. Я в порядке. Наткнулся на низкую ветку сзади. Думаю, порежь меня довольно хорошо.

У него кружилась голова, и не только от разбавленного виски, безалкогольного пива и теплого комфорта. Он потерял кровь.

Официантка оглянулась через его плечо. Она видела, как он вышел из леса. Плохо для него, еще хуже для нее. Ночь становилась глубже. Каким бы утомленным он ни был, он знал, что ему нужно делать. Ей дадут короткую поездку, но она поедет.

Он повернулся, осмотрел парковку, посмотрел на запотевшие окна закусочной. Никто не смотрел. По крайней мере, никого, кого он мог видеть.

— У тебя случайно нет с собой пластыря или чего-нибудь еще? он спросил.

'Может быть.' Она расстегнула молнию и порылась в сумочке. — Нет, сладкий. Лучшее, что я могу сделать, это салфетку «Клинекс», но не думаю, что это поможет. У тебя очень хорошее кровотечение. Вам следует пойти в больницу. Она указала на стоявший на стоянке синий «Ниссан Сентра». — Я могу взять тебя, если хочешь.

Он ткнул большим пальцем в сторону своего снаряжения. «У меня в грузовике есть аптечка», — сказал он. — Ты хорошо разбираешься в этом?

Она улыбнулась. «У меня полно младших братьев и сестер. Постоянно попадаю в царапины. Думаю, я справлюсь.

Они пошли в дальний конец стоянки. Не раз ему приходилось тормозить, кружилась голова. Когда они добрались до грузовика, он первым отпер пассажирскую сторону. Официантка вошла.

«Комплект находится в перчаточном ящике», — сказал он.

Он закрыл дверь. По пути к водительскому месту он расстегнул застежку на ножнах. Это был шестидюймовый «Бак», острый как бритва.

Он открыл дверь, залез в такси и направил зеркало на свое лицо.

Шлюха здорово его порезала.

Пока официантка раскладывала марлю и завернутые в фольгу спиртовые тампоны на приборную панель, он отодвинул зеркало и оглядел стоянку. Никаких других водителей, никто не выходит из закусочной.

Он сделает это сейчас.

Прежде чем он успел вытащить нож из ножен, он заметил что-то на стоянке, прямо возле входа на тропинку. Это был маленький красный кошелек. Он соответствовал красному винилу сумочки официантки. По ряду причин он не мог оставить это там.

'Это твое?' он спросил.

Она взглянула туда, куда он указывал, отложила аптечку, заглянула в сумочку. «Ой, блин», — сказала она. — Должно быть, я уронил его.

— Я получу это.

«Ты кукла».

Он вышел из грузовика и пошел через стоянку, голова у него пульсировала. У него осталось немного викодина. Он полез в карман, вытащил пузырек, прожевал их досуха, пытаясь вспомнить, остался ли у него в грузовике дюйм или около того «Дикой индейки».

Он взял бумажник, на мгновение задумался, не открыть ли его, не узнать ли имя официантки. Это не имело значения. Никогда этого не было.

И все же любопытство взяло над ним верх.

Открыв бумажник, он почувствовал, как горячее дыхание коснулось его шеи, увидел длинную лужу теней у своих ног.

Мгновением позже его голова взорвалась сверхновой ярко-оранжевого огня.

Холодный.

Лежа на спине, он открыл глаза, боль в голове стала дикой. В мире пахло влажным компостом, суглинком и сосновыми иголками. Снег прошептал, зацепившись за его ресницы.

Он попытался встать, но не мог пошевелить ни руками, ни ногами. Он медленно повернул голову, увидел рядом с собой труп шлюхи, выжженные дыры на месте ее глаз. Что-то – какое-то животное – уже было перед ее лицом .

'Вставать.' Голос был шепотом возле его левого уха.

Когда ему удалось повернуть голову, там уже никого не было.

— Я… я не могу.

Его слова звучали отстраненно, как будто они принадлежали кому-то другому.