Слава сделала паузу, чтобы перевести дыхание, пока она кричала в камеру. В короткой передышке в ее мольбах, вмешался другой член Четырех Последних Апостолов. Она обернулась. Ад встал на ноги и казался почти непоколебимым. Он снял свою маску. Лунолицый, со слабым подбородком, слегка прищуренный, его уши торчали прямо по обе стороны головы, как ручки. Его тонкие волосы топорщились всклокоченными и грязными. Слава уставилась на него. Ад уставился в ответ. Суд все лежал на полу, обессиленный после нападения, издавая стонущие, скулящие звуки. Смерть прошла половину пути до двери, но, казалось, слишком обессилела, чтобы завершить путь, и теперь стояла с руками и лицом в маске, прижатыми к стене. Одной рукой Ад потирал челюсть. Его маска лежала на земле у ног.

- Я чувствую... - сказал он, его голос был мягким и низким, с легким ирландским акцентом. - Я чувствую... Знаете, я не пил два года и чувствую себя так, будто у меня худшее похмелье в моей жизни.

Он болезненно усмехнулся.

- Наверное, из-за всех этих веселых штучек, которыми этот ублюдок пичкал нас.

Слава таращилась на Ад. Тот посмотрел на нее, на Смерть, на Суд.

- Это было немного похоже на опьянение, не так ли?- размышлял он. - Да, знаете, когда неважно, насколько в хлам твоя черепушка, всегда есть крошечное маленькое трезвое ядрышко в центре, что следит за тем, как бухой ты выставляешь себя на посмешище?

Слава облизала губы.

- Да, - прошептала она.

Это именно то, на что это было похоже. Крошечное ядро сознания, пойманное в ловушку подсознания, кричащее и вопящее, пока ее тело совершало запредельные действия. В памяти всплыли последние несколько недель - от ночных вылазок в дома для похищения грешников до следования за хореографической резней. Oднако, то были воспоминания яркого сна, спутанные и кошмарные, в котором она видела себя в роли марионетки. Ад кивнул, словно прочитав ее мысли.

- Это было похоже на гипноз. Одурманены до кумара. Делали все, что он приказывал. И при этом... в глубине души все еще осознавали.

- Забавно, что ты упомянул гипноз, - молвил голос через динамики.

ЕГО голос.

Все Четверо Последних Апостола обернулись на звук и посмотрели вверх, будто говорящего можно было увидеть за электронными устройствами, передающими его слова.

- "И чтобы я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел Сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился". 2-е послание Коринфянам 12:7

Пауза.

Тишина.

Через динамики раздается вздох.

- Дано мне жало в плоть? Укол шприца... дошло? Одурманены и загипнотизированы! Смесь психотропных химикатов и нейро-лингвистического программирования, если быть точным! Но это не значит, что вы не испытываете моральной вины, конечно. Это общепризнанный факт, что никто не может загипнотизировать и заставить делать кого-то то, чего он не хочет делать, - продекламировал Ученик своим Апостолам. - Вот почему я выбрал каждого из вас. Вы все уже занимались ужасным дерьмом во имя благочестия и своих извращенных личных теологий. Все, что потребовалось, это несколько шприцов с нужными химикатами и немного внушения, и у меня была вся помощь, необходимая для этого маленького "проекта". Итак, прежде чем мы слишком увлечемся, я хотел бы сказать: Большое спасибо! Я бы не смог без вас!

Смешок.

Ад взбычился.

- Ни хрена не смешно, ублюдок! - заорал он.

Смех прекратился.

- Правда? Тогда останови меня, если услыхал ЭТО... Репаративная терапевтка, террорист-пролайфер, любитель детишек и фанатичка попадают в комнату пыток, где становятся соучастниками нескольких актов сверхнасилия, транслируемых в Даркнетe, только для того, чтобы в финале найти себя в ироничном повороте, став участниками грандиозного финала!

Слава уставилась в камеру, зная, что он наблюдает.

- Мы ничего не делали по своей воле, - сказала она. - Мы были химически управляемыми марионетками.

- Я отсылаю вас к моему предыдущему вопросу, - изрек Ученик Искариота через динамики. - Невозможно заставить людей делать то, чего они не хотят даже с помощью самых сильных наркотиков. А учитывая, что каждый из вас уже совершал самодовольные злодеяния, было не так уж сложно подтолкнуть вас в соответствие с моей теологической точкой зрения. В любом случае, все одно и то же: того дерьма, которое вы четверо творили сами по себе, было достаточно, чтобы квалифицировать для этого, - и затем, более тихо, как будто он размышлял вслух и забыл, что перед ним микрофон: - Мне придется вырезать все это изложение, это утомительно, и никто не любит излишнюю болтовню...

Суд сел, сорвал с себя маску и завопил:

- Мой глаз! Мой глаз, я, блядь, ОСЛЕП!