- Шоу должно продолжаться, - вымолвил Ученик, и он ткнул кончиками пальцев в сделанную им вертикально ухмыляющуюся рану.

Он захватил покоцаные края мышц и кожи, а затем, словно раздвигая занавески, потянул с влажным рвущимся звуком. То, что он вытащил, было живым и совершенным... за исключением его перепончатых пальцев.

* * *

По "Кругам" быстро распространился слух, что выпустили еще один "Грех". Заядлые последователи и новые любопытные вурдалаки приходили и смотрели; многие злорадствовали, когда увидели, что "грешником", которого принуждают к "спасению в избытке" являлся Отец-Природа, таинственный лидер экотеррористической супер-группы под названием "Суд Кенгуру". Даже самые мерзкие из людей не любят, когда им читают проповеди. Они наблюдали, как он ослепил и расчленил своих собственных родителей, а затем разрезал свою сестру бензопилой, чтобы вытащить их собственное кровосмесительное потомство. Опытные глаза удивлялись грубости монтажа этого греха. Там было много "прыжков" и экстремальных крупных планов, а также дополнительно вставленные кадры мучений животных. Некоторые диалоги казались несвязными.

Но эти опасения были забыты во время главного поворота. Некоторые пользователи "Круга" были мимоходом осведомлены о странной прямой трансляции из пыточной камеры в другом "Круге". Они первыми поняли, что происходит. Этот грех, "ГНЕВ", на самом деле был записан за несколько дней до четырех других предыдущих загрузок. Все, кроме той прямой трансляции безымянной фигуры, бродящей по темной комнате с плачущим ребенком и растерзанным трупом за компанию. Tолько в последние несколько часов обнаружилось, что он является частью этого... сразу после того, как третье задание, последний грех спасения, был объяснен Отцу-Природе, Фрэнсису Браундогу-младшему.

* * *

- Телята выращиваются в беспросветных сараях. Им не разрешают двигаться. Их кормят мало, только столько, чтобы сохранить им жизнь для забоя... через пять дней.

Суд, Слава, Ад и Смерть были заняты тем, что освобождали комнату. Они забрали два кресла на колесиках со старшими Браундогами и погрузили сундук с инструментами в пустой третий стул.

- Разве от этого не бурлит твоя желчь? Разве это не заставляет твои зубы скрежетать? Разве это не разжигает ярость в твоем сердце?

Труп Лилабет был брошен на пол, на спину. Ее тело вздымалось к потолку, ее налитые молоком груди обвисли по обе стороны от раны, что рассекала ее от пизды до сердца.

- Разве это не заставляет тебя... гневаться?

Пока Ученик говорил, он прижимал к себе новорожденного, вытирая кровь с его лица, успокаивая его нежным ритмом. Отец-Природа отступил в угол комнаты и укутался в пучок себя как можно меньше и плотнее, обхватив голову руками, дрожа и нежно раскачиваясь. Когда ученики Ученика ушли, он осторожно опустил младенца на холодный пол рядом с остывающей матерью. Тот сразу же начал плакать - звук такой же древний и одинокий, как и сам род человеческий. Ученик стоял уже в дверях, прежде чем заговорил снова, его голос эхом отразился от почти пустой комнаты из голых кирпичных блоков и потрескавшегося бетона:

- Если ребенок будет жив через пять дней, ты очистишься от своего гнева, от своего греха.

И с этими словами он закрыл за собой дверь. Единственным источником света в комнате остался тонкий свет, проникающий под закрытой дверью. Этого было достаточно для работы камеры с низкоуровневым светом.

* * *

Через пять дней в потолке зажглась флуоресцентная лампа, и дверь открылась. Перед Учеником в комнату вошли Четыре Последних Апостола, каждый из которых были вооружен своими лампами. Труп Лилабет Браундог состоял в основном из костей от шеи до промежности. Края раны были испещрены следами зубов. Ее глаза были открыты и покрыты пленкой, смотрели в вечность. Ее брат лежал в дальнем углу комнаты, прижимая к себе их ребенка. Он быстро моргал в ярком свете. Плотнее прижался к своему дитя, который запищал, когда свет пронзил его тонкие веки. Отец и сын, дядя и племянник, и кто знал, какие еще семейные узы пяти поколений кровосмешения их связывали, были грязными. От рта до подбородка оба были заляпаны клейкой кровью и ошметками изжеванных мышц, а вокруг ног и бедер они были покрыты корками поноса.

- Ты заслужил свое спасение, - изрек Ученик.

Отец-Природа обнаружил, что у него осторожно забрали младенца, в то время как Четверо пришли, помогли ему встать на ноги и вывели его на свет.

Затем они воткнули иглу в его шею.

* * *